Чтение онлайн

— Мы должны поговорить о твоем исследовании.

Я выхожу вслед за ним из своей комнаты.

Глава 31

Эйден

Сидеть на крышке унитаза в этой крошечной ванной комнате – не самое лучшее мое субботнее утро. Сегодня у меня выходной, так что я бы предпочел провести его в постели с Саммер на мне, но она не стала настолько долго задерживаться. Любая возможность воплотить это в реальность лопнула, когда Донни гребаный Рай нам помешал.

Когда скрипнула дверь ее спальни, я воспринимаю это как знак, что пора выходить. Мне нужно серьезно размяться после того, как я поспал на ее кровати, а затем был засунут в ванную. Саммер проводит рукой по волосам, прежде чем упасть на кровать.

— Как все прошло?

Она вздрагивает.

— Черт, я и забыла, что ты здесь.

— Да, я все еще здесь, — бормочу я. — Чего он хотел?

— Что-то насчет шкалы оценивания, которую я использую, — бормочет она, убирая волосы в хвост. — Мне нужно сосредоточиться на кое-какой работе. Я напишу тебе позже?

Я не ожидал того раздражения, которое вызвали у меня ее слова. То, что я был заперт в ее ванной в течение часа, должно было истратить все мое терпение.

— Почему ты всегда это делаешь?

— Что делаю? — она почти не обращает на меня внимания, пока заправляет свою постель.

— Ты разговариваешь с ним, а потом полностью отстраняешься.

Она замирает.

— Это неправда.

— Не разыгрывай передо мной это дерьмо, Саммер. Почему ты позволяешь ему контролировать твою жизнь?

Она не смотрит мне в глаза.

— Я не позволяю.

— Правда? Потому что ты только что собиралась вышвырнуть меня.

— Потому что у меня есть дела, — она все еще возится с простынями, когда я подхожу к ней. Медленно она поднимает на меня глаза, и защита, за которую она держится, начинает ослабевать.

— Ты можешь сказать мне.

Она раздраженно вздыхает, прежде чем заговорить.

— Хорошо, да, я отстраняюсь. Но это не имеет к нему никакого отношения. Каждый раз, когда я вспоминаю об исследовании, я думаю обо всем, что было поставлено на карту, и ненавижу, что позволяю себе отвлекаться.

— Ты думаешь, что я тебя отвлекаю?

— Это не то оскорбление, о котором ты думаешь, Эйден, — она садится на свой матрас с выражением поражения. — Я не хочу, чтобы кто-то из нас терял концентрацию или менял приоритеты.

— Приоритеты меняются.

— Что ты имеешь в виду?

Что я влюбляюсь в тебя.

— Что я могу сосредоточиться и на хоккее, и на тебе.

Оказывается, Килнер был прав. Поиск баланса зависит от определения того, что я считаю приоритетным. Она быстро стала одним из моих приоритетов, и это не изменится в ближайшее время.

— Это неправда. Эффективно сосредоточиться можно только на чем-то одном, — она опускает руки на колени. — Если речь идет о сексе, я уверена, что любая девушка в кампусе с радостью отдалась бы тебе.

Слова звучат достаточно незамысловато, но то, сколько боли они причиняют, заставляет меня сделать шаг назад. Я даже думать не могу о другой девушке, когда эта упрямица – та, кого я хочу.

— Дело не в нем.

— Конечно, в нем! Это все, что мы делаем. Это все, о чем мы договаривались.

Мои глаза сужаются.

— Ладно, когда у нас в последний раз был секс?

— Что ты имеешь в виду? Он был… — она запинается, не в силах обнаружить реальность, в которой наши отношения сводились бы к чему-то одному.

— Именно. Даже ты знаешь, что наши отношения строятся не только на сексе, — я подхожу на шаг ближе. — Последние несколько недель мы были вместе каждый день просто потому, что нам нравится быть рядом друг с другом. Почему ты просто не можешь это признать?

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, опустив глаза на колени.

— Похоже, Кроуфорд, это больше, чем то, о чем мы договаривались.

— Признай это.

Она прерывисто вздыхает.

— Я не могу, ясно?

— Почему нет? — подсказываю я.

— Потому что ты хоккеист, — последнее слово она произносит с презрением, как и в любой другой раз.

Мое разочарование нарастает.

— Что ты имеешь против них?

— Ничего, — выражение ее лица омрачается неохотой. — Это не очень интересная история.

— Мне и не надо, чтобы она была интересной, — я вздыхаю. — Да ладно, ты же знаешь, что я бы никогда не осудил тебя. Ты можешь сказать мне, бывший это или…

— Мой отец.

— Твой… отец?

— Мой отец был хоккеистом, — она оценивает мою реакцию. — Я знаю, учусь на психологии и у меня проблемы с отцом. Большой сюрприз, да?

— Это совсем не то, о чем я думал. Я понятия не имел, что он был хоккеистом.

— Он играл всю мою жизнь.

— Значит, из-за него ты ненавидишь этот вид спорта?

— Я не ненавижу его, — мой пустой взгляд заставляет ее вздохнуть. — Хорошо, может быть, немного, — она смотрит на меня. — Ладно, я его ненавижу, потому что он напоминает мне обо всем, что мой отец предпочел мне.

Я сижу рядом с ней на кровати, потеряв дар речи. Узнать, что ее отец – хоккеист, более шокирующе, чем узнать, что Киан спал с Табитой даже после того, как она преследовала его и всех нас.

— Я родилась, когда мои родители были молоды. Моя мама училась в колледже, а отца только что пригласили в команду. Беременность перевернула всю их жизнь. Моя мама действительно старалась, но отец играл так, словно у него не было дочери, ждущей его возвращения домой. Поэтому я рано поняла, что для него этот спорт был намного важнее, чем ребенок, разрушивший жизнь, которую он планировал.

— Саммер, это ужасно.

Она пожимает плечами.

— В любом случае, именно он звонил в тот раз в бассейне. Мой отец – временный тренер команды Бостона.

— Тренер Бостона это Лук… — я делаю паузу. — Лукас Престон – твой отец?

Она кивает.

— Первый задрафтованный игрок, двукратный обладатель Кубка Стэнли и обладатель Арта Росса27, Лукас Престон?

— Да, — она смотрит на меня, пока я пытаюсь сдержать свой шок. Судя по всему, она уже проходила через это раньше.