Чтение онлайн

Рассудив, что на урок избиения точно не вернусь, я последовала примеру Юлиарна.

Мы скользили мимо ёлок, превратившихся в сугробы с веточками, мимо скрюченных сосен, мимо можжевельника, колюче торчащего из снежных гор. Юлиарн прокладывал лыжню, я следовала за ним, от души наслаждаясь воздухом зимнего леса. Небо крошилось порошей.

Душа успокаивалась, и мозги начали трезво мыслить. Я вообще считаю, что лучший способ выключить нервы и включить мозги — ходьба, бег, поход на лыжах.

Итак… Иштефан, забыв обо всём, утащил пострадавшую красотку, бросив учеников. Нет, ну так-то, с точки зрения педагога, у меня вопросы этот поступок не вызывал, но… Магистр влюблён в Церсею? Если так, то есть ли смысл пытаться выполнить мой план?

И что это всё-таки было с его голосом?

На простуду не похоже: слишком резко началось, слишком внезапно закончилось. Я даже подумала было, что всему виной произнесённое мной заклинание. Ну очень похоже было, ведь я всё повторила точь-в-точь как сделал он. Но ведь матушка Эуджении утверждала, что магия в их роду иссякла. Это во-первых, а во-вторых — я-то из обычного человеческого мира, а не из княжеского рода. Откуда бы магия — у меня?

Или всё же…?

Неужели это я ударила Церсею? Гм. Однопсилойцы точно решили, что это я. Поэтому и перепугались насмерть. Я бы, признаться, лишь посмеялась бы над их страхами, вот только… Ллой-то точно так же решил! Он поверил, что магический удар нанесла именно я, а, значит, обманула его, что явилась из другого мира. Понятно что, поверив в эту чушь, парень обиделся на меня за обман. Логика-то та же самая: если я не княжна, а людишка из мира людишек, то магии у меня быть не может, а если магия есть — я лживая княжна. С точки зрения элементарной логики я не могла его за это упрекнуть. Вполне верные выводы.

Но, во-первых, я не произносила никакого заклинания! А во-вторых, я — обычный человек.

Или нет?

Как бы это проверить?

Может, меня подменили в роддоме, как героиню индийских фильмов? И мы с княжной Эудженией — Зита и Гита?

Но если так…

Я остановилась, чувствуя, как спина покрывается мерзким холодным потом. А если Соколов из Седьмого Бэ настолько выбесит меня, что я не выдержу, гаркну на него, и тот, например, превратится в крысу? Или под пол провалится? Если я обладаю магией, то, необученная, не понимающая ни природу, ни методы владения ею, я могу натворить в родном мире такого! Такого!

Получается, мне нельзя возвращаться раньше, чем я научусь магичить?

— Надеюсь, это всё же не я, — пробормотала я и услышала, как дрожит мой голос.

Юлиарн, уже довольно далеко удалившийся, вдруг обернулся. Лунный свет будто обливал его спортивную фигуру.

— Эй, зайчишка, будешь отставать — съедят, — крикнул мне весело.

Я поспешила его догнать. И вдруг поняла, как мне проверить мою теорию.

— А можно вас спросить…

— Тебя, моя прелесть, тебя. Давай уже переходить на более тесное знакомство.

— Хорошо, тебя, — послушно согласилась я, — ты такой крутой, честно тебе скажу. Вот эти две шпаги… Это ж, наверное, сложно фехтовать ими синхронно?

Юлиарн самодовольно улыбнулся. Он ждал меня, остановившись и уперев палки в снег.

— Дело практики, — махнул варежкой небрежно.

— Они же магические, да? Ты ведь их из воздуха достал? — я, подъехав, остановилась и умильно заглянула в его лицо. — А можешь ещё раз показать? Утром я была ужасно напугана и не разглядела как следует.

Я сделала бровки домиком и заморгала заиндевелыми ресницами. Эта рожица тоже была из Нининого арсенала. Юлиарн хмыкнул, веселея, воткнул палки в сугроб, скинул варежки с рук.

— Изволь.

— А ладоням не будет холодно?

— Лунная магия истекает из пальцев, — снисходительно пояснил принц.

— А магистр Иштефан колдовал в перчатках, — вспомнила я.

— Перчатки не помеха. Главное, чтобы пальцы не касались друг друга.

Понятненько. Эдакий магический ток. Закоротить может.

Юлиарн вскинул руки, растопырив пальцы, и в его ладонях вспыхнули серебряные сабли.

— У-ух ты-ы-ы! — восторженно ахнула я.

И, конечно, он не устоял. А кто бы устоял? Завращал клинками в разные стороны, превращая их в сверкающие круги. Я не стала ему говорить, что видела как-то подобную фланкировку на казачьей Казарле. Пусть думает, что он у меня — первый. Юлиарн лихо перекинул сабли, поменяв их местами, затем, продолжая вращать левую, подбросил и поймал правую. Я громко ахнула от восторга.

— Ты бы видела, как я ими разваливаю врагов от плеча до паха, — небрежно бросил принц.

А вот это уже было лишнее. Но я подавила судорогу отвращения и натянула улыбку. Юлиарн подкинул оружие, и сабли растворились в темноте, блеснув серебряными лучиками.

— А магия это именно заклинания, то есть слова, или скорее внутреннее желание? — кротко полюбопытствовала я.

— И то и другое, моя прелесть. Слова усиливают внутреннее желание, а желание — слова.

— А может быть так, что ты, не зная конкретных слов, просто что-то пожелаешь, и оно сбудется?

Юлиарн как-то остро глянул на меня, улыбка у него поменяла интонацию.

— Желания, моя прелесть, как воронка, собирают внутренний резерв. Вот как я сейчас…

Он скользнул ко мне, его лыжи оказались снаружи моих. Схватил руками мои плечи. Сила инерции увлекла меня назад.

— Что вы дела… — начала я испуганно.

Но он, наоборот, обнял меня и попытался поцеловать. Я резко отвернулась.

— Юлиарн!

— Видишь, Эджени, моё желание, — прошептал он хрипло.

Я его не просто видела, я его, можно сказать, ощущала. Оказавшись между его ног без возможности как-то изменить это (он зажал мои лыжи своими), я вполне себе ощутила выпуклость его паха. И не сказать чтобы это было приятно, скорее наоборот — напугало. И ещё вот эти блестящие глаза совсем рядом. И сильные руки, ладонями прижимающие мою талию, а локтями — мои локти, лишая возможности брыкаться.

— Отпусти, — прошептала я в ужасе.

Это же я сама… я сама отправилась за ним в тёмный лес, в котором некому мне помочь… И, судя по его взгляду, Юлиарн это прекрасно понимал.

Я успела насмерть перепугаться, когда принц вдруг разжал ладони, легонько оттолкнул меня, расцепляя наши лыжи.

— Вот это — магия без слов, — пояснил учительским тоном. — А теперь магия слов: милая княжна Эуджения, я — светлый маг, наследник королевского рода, я убийца, воин, политик, но не насильник. Я не насилую маленьких, слабеньких девочек с большими перепуганными глазами. Меня не прельщает мысль превратить красивую девушку в тварь дрожащую, икающую от ужаса, стоит мне появиться на пороге.