Чтение онлайн

Во дворце – по крайней мере, в его деловом крыле – было необычайно тихо и одновременно суетно. Подковки на сапогах Волчка вызывающе звенели на мраморной лестнице и цокали по паркету, с плаща капала вода – все гвардейцы носили сапоги с подковками, им нечего было скрывать и некого бояться, даже во дворце. Торжественная тишина дворцовых коридоров успокоила бившееся сердце.

В секретариате все сидели по своим местам, и, стоило Волчку приоткрыть дверь, старший клерк приложил палец к губам. Волчок и без него догадался, что Государь в рабочем кабинете.

– Давай быстро, что там у тебя… – проворчал клерк вполголоса.

– Да как обычно, – ответил Волчок.

Клерк пробежал глазами бумаги и начал быстро подписывать разрешения, все остальное отложив в сторону.

– Не знаешь, что это за старикашка? – спросил он, разглядывая бумагу обвиняемого в шпионаже в пользу Чернокнижника.

– Дряхлый и убогий.

– Ладно, пусть живет. А пацан?

– Пацан как пацан, – пожал плечами Волчок – он не любил этих вопросов.

– Не разрешить – так ведь точно виноватым окажется. Пусть попробует выкрутиться. – Клерк ухмыльнулся. – А что там у вас с украденными детьми? Государь озабочен.

– Пока ничего.

– А по секрету?

– И по секрету ничего, – хмыкнул Волчок. – Особый легион ими занимается.

– Государь готов простить колдунам отсутствие булочек, но из-за пропавших детей очень зол. Велел подписывать все разрешения на допросы по этому делу.

Волчок подумал, что об этом надо узнать пятому легату. В этот миг распахнулась дверь из кабинета, клерки, с грохотом отодвигая стулья, вскочили с мест, Волчок непроизвольно вытянулся в струнку – он не в первый раз видел Государя близко, но все равно испытывал трепет. Тот вышел из кабинета вместе с первым легатом армии, не прерывая начатой беседы. Утонченное лицо Государя с округлыми линиями, более подходящее девушке, обрамляли светлые локоны, его платье ослепляло белизной; он был высок, тонок и грациозен – как олень. И могло показаться, что Государь изнежен и беззаботен, но глаза его – умные, цепкие и властные – говорили об обратном.

– …На это я готов был выделить пятнадцать тысяч золотых лотов, но мои казначеи слегка меня попридержали. – Государь улыбнулся тонко и изящно. – Поэтому пока только пять, и еще пять – в начале мая.

Первый легат армии, тоже в ослепительно белом мундире, с почтением кивнул. Он нисколько не походил на первого легата гвардии Храма – крупного, тяжелого и громкоголосого солдафона с петушиными мозгами. И даже являл тому полную противоположность: сухощавый, седой, первый легат армии не бросался в глаза, стараясь держаться в тени.

Государь тем временем продолжил:

– Завтра я еду в Предобролюбовскую лавру и хотел бы, чтобы меня сопровождали и твои люди тоже.

Волчок, стоявший у двери из секретариата, поспешил ее распахнуть и шагнуть в сторону.

– И пусть это будут лучшие твои люди, – говорил Государь, проходя в полутора локтях от замершего Волчка. – Не хуже ребят Огненного Сокола.

Дверь в секретариат закрыл первый легат армии, и дальнейшего разговора Волчок не услышал.

Клерки не сразу вздохнули с облегчением, рассаживались тихо, и тихо покашливали, и говорить начали только вполголоса.

Волчок пообедал на площади Совы, в грязном и многолюдном трактире, куда обычно заглядывал по дороге из дворца в башню Правосудия. Шорох дождя по мостовой убаюкивал – в последнее время Волчку случалось мало спать, на что он, впрочем, не жаловался, но после еды его всегда клонило в сон. Он почему-то смутно помнил произошедшее по пути во дворец, словно на его месте был кто-то другой или это случилось давно, много-много лет назад. Нет, он нисколько не сожалел о содеянном – скорей, удивлялся самому себе.

Пятый легат тоже удивлялся, но больше негодовал и расстраивался.

– Волче, я ждал этого от кого угодно, только не от тебя… – говорил он тихо и прохаживался по канцелярии. – Что на тебя нашло? Не мог выбрать кого-нибудь другого?

– Он меня толкнул, – угрюмо ответил Волчок.

– Кого ты хочешь обмануть, а? – пятый легат посмотрел на Волчка прищурившись. – Или ты не видел его сегодня утром?

– Я его не узнал.

– Надеюсь. Надеюсь, что тебе поверят. Но так просто этого не оставят. Будь на его месте кто-нибудь другой, и все бы закрыли глаза – не один ты у нас такой… бравый… Но мне-то ты можешь объяснить? Ты не пил ни вина, ни храбрости, уходил отсюда совершенно спокойным. Какая муха тебя укусила?

– Он меня толкнул, – упрямо повторил Волчок.

– Я не могу сказать точно, но это затрагивает какие-то интересы Особого легиона. То ли этот калека на них работал, то ли нужен был для расследования. В общем, разбирательство будет громким. Не надейся отделаться только деньгами. И придумай что-нибудь поинтересней, чем это дурацкое «он меня толкнул».

– Он наглец. Он смотрел мне в глаза и ничего не боялся.

– Плохо посмотрел, значит, на господина гвардейца? – вскипел пятый легат. – Волче, и этого тоже мало.

– Он оскорбил мою мать грязным словом, – усмехнулся Волчок, вспомнив вырвавшееся у горбуна ругательство.

– Это уже лучше. Гораздо лучше. Вот этого и держись.

Пятый легат ушел, как обычно, в шесть часов, и Волчок тоже собирался домой, когда дверь в канцелярию распахнулась, а потом с грохотом захлопнулась – явился Огненный Сокол.

– Ты думаешь, я не догадался, почему ты это сделал? – спросил он негромко, но угрожающе. – Вздумал вершить правосудие?

– Нет, – ответил Волчок. – Просто надо было на ком-то сорвать злость. А горбун некстати подвернулся под руку.

– И никого другого под рукой не нашлось? У храма Чудотвора-Спасителя крутится мало убогих?

– Он меня разозлил. И тем, что ему сошла с рук попытка убить ребенка, – тоже.

– А тебе это с рук не сойдет, можешь не надеяться.

– Я и не надеюсь, – пожал плечами Волчок.

Огненный Сокол сел на стул и закинул ногу на ногу, пристально глядя Волчку в лицо.

– А теперь говори, до чего ты успел догадаться?

– Да чего уж тут гадать… Из семидесяти арестованных только пятеро – колдуны. Да и те тут случайно. А дети ведь на самом деле пропадают.

– Детей жалеешь? – Огненный Сокол скроил усмешку.

– Жалею.

– Ну и дурак. И я дурак, что на тебя ставку сделал. Пальцем не шевельну, так и знай. И пусть тебя гонят из гвардии, пусть бьют на площади – пальцем не шевельну!

– Пятый легат шевельнет. И самое страшное, что меня ждет, – пятьдесят горячих на заднем дворе казармы. А скорей всего – месяца три в бригаде штрафников.

– Через три месяца ты мне будешь не нужен, – бросил Огненный Сокол, встал и вышел вон.