Чтение онлайн

Зачем, почему он послушал Змая? Но ведь и Сура… Сура тоже не сомневался в том, что надо бежать. Йока снова застонал – теперь ничего нельзя сделать. Пути назад нет и не будет.

Над ним склонилась Видна Маленка, обняла его за плечи и поцеловала в макушку.

– Ты привыкнешь, Йока. Это сейчас тебе кажется, будто мир рухнул. Нет, это не так. Я обещаю, ты станешь великим человеком, и мой сын будет гордиться дружбой с тобой. И я буду гордиться тем, что сегодня судьба дала нам шанс помочь тебе. Слышишь?

С тех пор как от них ушла няня, Йоку никто еще так не обнимал и не целовал в макушку… Так… нежно. Он вдруг вспомнил сухие мамины губы – это было совсем не то. Она обнимала его совсем не так и не так целовала. С тех пор как восемь лет назад на руках отнесла его на кухню доктора Сватана.

Глаза защипало, и в горле встал твердый комок.

– Идите наверх. – Она снова поцеловала Йоку и подняла за локти. – Мы поговорим потом. Чудотворы будут здесь с минуты на минуту.

Йока кивнул: все равно больше ничего не остается. Больше ничего. И так ли это хорошо, помогать чудотворам защищать людей от призраков? И не нужно ли для этого быть таким, как профессор Мечен?

Потайная комната пряталась не за зеркалом, как ожидал Йока: дверью в нее служила рама одного из гобеленов большой залы. Всего гобеленов было восемь, и даже самый проницательный человек не сумел бы догадаться, что один из них чем-то отличается от остальных.

Комната была маленькой, пыльной, шириной не более трех локтей и вытянутой в длину.

– Здесь нет окон, – словно извиняясь, сказал Мален, – но мы можем зажечь лунный камень.

– Что? Какой камень?

– Ты что, никогда не слышал о лунных камнях? – Мален улыбнулся.

– Конечно слышал. Говорят, их свет ядовит…

– Это неправда. Он не такой яркий, как свет солнечных камней, но зато не слепит глаза. И горит ярче масляных ламп. Хочешь, я научу тебя зажигать лунные камни? Это несложно, я научился за один раз. Это могут и неинициированные мрачуны.

– Я совсем не хочу уметь зажигать лунные камни! – Йока скрипнул зубами и подумал, что напрасно обижает Малена. Это глупо – все еще противопоставлять себя мрачунам и убеждать кого-то в том, что он не такой.

– Тогда я просто его зажгу, но тебе придется сидеть в темноте, когда я уйду. Запах масляной лампы может просочиться в залу, и тогда чудотворы все поймут.

– Я лучше посижу в темноте, – упрямо сказал Йока.

Мален закрыл дверь, и тут же на круглой подставке в углу засветился большой белый шар. Свет набрал силу постепенно, и шар действительно был похож на луну – лицо Малена сделалось синевато-бледным.

– Здесь можно жить целую неделю. – Мален зажег еще несколько лунных камней под потолком, и Йока увидел застланную кровать на всю ширину комнаты, комод, стеллаж с книгами, письменный стол и подобие маленькой столовой в противоположном от кровати углу – буфет над обеденным столом. – Мы держим тут запас продуктов и воды, только разогреть их нельзя – нет печной трубы. Я люблю тут бывать – почему-то именно здесь мне очень хорошо пишется. Жаль, будет темно, а то бы ты мог почитать мои рассказы, когда я уйду. Вот, смотри!

Мален подошел к письменному столу и выдвинул ящик, показывая Йоке многочисленные рукописи.

– У меня даже есть переплетенная книга с моими рассказами, только рукописная. Мы с мамой сами ее переплетали. Оказывается, это такая сложная работа! Мама переписывала ее два раза, а в ней больше трехсот страниц! Хочешь посмотреть?

Йока пожал плечами. Мален снял книгу с полки: она почти ничем не отличалась от старинных книг из отцовской библиотеки. На кожаной обложке золотым тиснением было выбито: «Дмита Мален. Свет лунных камней».

– Смотри, а это мама придумала мне мой собственный герб с вензелем. У меня есть свинцовая печатка с этим гербом и большой штамп, для книг. Ну, что-то вроде подписи.

Йока вспомнил, как сам делал себе оловянную печатку, – герб Малена был явно солидней, рисунок тоньше и сложней. Но позвать на помощь маму Йоке бы в голову не пришло… Впрочем, как и отца. Нет, он даже представить себе не мог, как бы мама помогала ему в этом! Неужели плавила бы олово в маленьком тигле? Или советовалась с ним, как лучше прочертить ту или иную закорючку? Нет, представить такое было невозможно.

– Послушай, а ты собирался писать книгу о Ламиктандре. Ты ее закончил? – спросил Йока.

– Что ты! Я думаю, что закончу не раньше чем через год!

– Ничего себе! Я думал, это быстро.

– Я пока собираю материал и написал всего страниц сорок. Самое начало. Послушай, мне кажется, что мне надо уйти. Если чудотворы не застанут меня дома, у них возникнут подозрения.

– Да, конечно.

– Камни погаснут. У мрачунов нет единого поля вокруг Обитаемого мира, как у чудотворов, и лунные камни не могут гореть сами по себе. Я, конечно, мог бы держать поле и на расстоянии, но если среди чудотворов будет хоть один мрачун, он это заметит.

– А среди них может быть мрачун. Профессор Мечен.

– Мечен? – Глаза Малена распахнулись, и он присел на стул. – Директор Брезенской колонии?

– Ну да. А что ты так испугался?

– Это один из самых сильных мрачунов на службе у чудотворов. Знаешь, какие ужасы про него рассказывают? Про его колонию я вообще не говорю…

– Да ну? А я припечатал его к стенке… – усмехнулся Йока. – И больше он мне не грубил.

– Ты? Припечатал Мечена к стенке? – Мален засмеялся. – Йелен, это здорово! Я же говорил, что буду гордиться дружбой с тобой! Я уже сейчас могу этим гордиться! Ты потом расскажешь мне, как это было?

– Чего ж не рассказать, – пожал плечами Йока, тут же вспомнил Стриженного Песочника и озабоченно спросил: – Слушай, Мален, а он не распознает в тебе мрачуна?

– Нет. Если я сам себя не выдам. Но я же не дурак, правда? А даже если и распознает – это уже ничего не значит. Они и так догадываются, что я мрачун. Только им не в чем меня обвинить, поэтому я пока просто «человек со способностями мрачуна», а их пруд пруди. Ладно, я пойду. Ты запри дверь изнутри, хорошо? Я зажгу все лунные камни здесь, когда можно будет открывать. А ты можешь поспать пока, а то в темноте скучно сидеть… Если захочешь раздеться – тут пижама в комоде. А если не захочешь – есть шерстяной плед.

Мален извинялся еще минут пять, а когда ушел, комната на самом деле погрузилась в полную темноту. Даже осенней ночью не бывает такой темноты… И потом, Йока привык к ночнику. Он ощупью добрался до кровати, но ложиться не стал: все равно бы не уснул. Надо было подумать как следует, переварить все то, что произошло за этот день.

Темнота мешала и сбивала с толку. Переваривать не хотелось. Одно только воспоминание о кобре казалось Йоке таким страшным, что он предпочел бы думать, будто это ему приснилось. Или привиделось. Или… как там говорил Веда Страстан? Что им отводят глаза. Фокусник в цирке тоже отводит людям глаза, и те видят совсем не то, что есть на самом деле. Или не видят того, чего не надо видеть. Но… Неужели Змай может показывать такие фокусы, какие и в цирке-то никто делать не умеет? Йока вспомнил раскрытую пасть кобры, впившуюся зубами в руку чудотвора… Если это была настоящая кобра, то он теперь умрет? Укус кобры смертелен для человека, это не гадючка из Беспросветного леса… И где Змай ее держал? За пазухой? Такую огромную? Никакого мешка у него с собой не было. Или он снова отводил всем глаза?