Чтение онлайн

– Я думаю, они побоятся на это пойти, – покачал головой Сватан.

– Им придется. Чудотворы, конечно, предпочли бы делать хорошую мину при плохой игре, но уж больно плоха игра…

Йера подумал, что, возможно, обольщается насчет чудотворов. Удержать власть любой ценой, сделать вид, что ничего страшного не происходит, не предпринимать ничего для спасения людей, как здесь, так и в Исподнем мире… Ограничиться полумерами, вроде тюрем для мрачунов… Использованием Йоки для сброса энергии в Исподний мир…

Думать о Йоке было тяжело. Больно. Мысль о том, что он может спасти мир, а не погубить, сначала согревала Йере сердце, но постепенно все чаще и чаще он вспоминал о том, что готов был предать сына в угоду принципам. Да-да, не ради абстрактных избирателей, не ради спасения мира – именно из принципиальных соображений. Ради возведенной в культ честности, которая на поверку оказалась чудовищной подлостью, ради доброго имени – или, лучше сказать, репутации…

– Как Ясна? – спросил Сватан, заполняя паузу. – Стоит ее сегодня посмотреть?

– Думаю, сегодня уже гораздо лучше. Тем более что я придумал ей занятие, которое отвлечет ее от всех неприятностей. Она с головой окунулась в новый благотворительный проект.

– Очень хорошо. Признаться, я считаю, что нервные срывы наших жен – от избытка свободного времени. А Ясна, я помню, в юности увлекалась политикой…

– Ну, я бы так не сказал. Она, как и я, очень чувствительна к несправедливости, но понимает ее по-женски: чтобы не было голодных, обиженных, несчастных. Мне кажется, это ее украшает. А политика – грязное дело, Ясне не стоит в него вмешиваться.

– А как дела у Йоки? Он в самом деле поступает в Ковчен?

– Да, но пока о результатах говорить рано. Я не хотел бы сглазить… – Ложь далась Йере на удивление легко. Неужели он превращается в политика – в одного из сонмища политиков, для которых лгать так же естественно, как дышать?

– Я всегда считал твоего сына способным, но чересчур своевольным для воспитанного юноши. – Сватан сказал «твоего сына», хотя прекрасно знал, что Йока – приемный ребенок. И Йере было это приятно. Раньше он бы не обратил на это внимания, но сейчас… Нет, никогда, никогда он не считал Йоку чужим!

– В этом своеволии нет его вины, это исключительно моя заслуга, – грустно усмехнулся Йера, опустив глаза.

– Надеюсь, это не пойдет ему во вред, а сослужит только хорошую службу. И я искренне желаю ему поступить в Ковчен, это было бы прекрасным началом карьеры. – Сватан поднял бокал.

Ах, если бы он только знал… Йера выдавил из себя улыбку. Учеба, карьера, будущее – а есть ли оно у Йоки? Есть ли оно у жителей Обитаемого мира вообще? «Хлынет огонь в леса»…

– Я был за сводом на этой неделе… – сказал Йера, не глядя Сватану в глаза.

– И как там? Дождливо?

– Не совсем, хотя дожди там случаются. Преимущественно грозовые. Там нет ничего живого. Ни травинки, ни деревца. Ураганные ветры гоняют пепел по выжженной земле. Знаешь, мне стало страшно…

– Брось, Йера, – засмеялся Сватан. – До крушения свода мы не доживем.

– Я в этом не уверен. Чудотворы хотят снизить расход энергии именно для поддержания свода.

– Я думаю, это временные трудности, и они нас не касаются. Во всяком случае, небольшая экономия нам всем не помешает, мы привыкли жить на широкую ногу, а это ни к чему.

– Это не временные трудности. Это только начало.

– Йера, мне кажется, ты переутомился. Хочешь, я выпишу тебе рецепт на хорошие успокоительные капли? И вообще, работа на этой должности не идет тебе на пользу, это я говорю как твой семейный врач. Ты не хочешь взять отпуск, поехать куда-нибудь к морю? Я бы выправил для тебя необходимые справки.

– Ты же понимаешь, что до окончания работы комиссии это невозможно. Да, так что, ты найдешь мне эксперта?

– У меня есть на примете два вполне порядочных человека, которые не станут напрасно болтать языком. Я переговорю с ними завтра в клинике и пришлю тебе телеграмму.

Отец вернулся в тот день, когда Славуш снова ходил на Лысую горку, – и снова не взял Спаску с собой. Зато он принес ей письмо…

Теперь Спаска подолгу стояла на стене замка, глядя в сторону Змеючьего гребня. Иногда ей казалось, что она чувствует ответный взгляд Волче, но случалось это редко – он же не мог, как она, просто стоять и смотреть на болота. Отец застал ее на стене, с полученным письмом в руках.

– Татка! – Спаска бросилась ему на шею. – Ты так тихо всегда подходишь!

– Это ты ничего не видишь и не слышишь. – Он поцеловал ее в макушку. – Наверное, занята разглядыванием Змеючьего гребня, а?

– Не смейся! Ну почему ты всегда смеешься?

– Такой у меня взгляд на жизнь. Право, смеяться гораздо лучше, чем плакать.

– Татка, я так скучала по тебе, а ты…

– Ладно, ладно… Я смотрю, ты получила любовное послание. И, знаешь, мне ужасно любопытно, что Волче мог измыслить на этом поприще… Я столько лет читаю его письма, но мне даже подумать страшно, как он своим изумительным почерком выводит: «В первых строках своего письма хочу сообщить…» – отец засмеялся.

– Ты гадкий, гадкий! – Конечно, Спаска не сердилась на отца. – И вовсе ничего подобного! Он прислал мне стихи!

– Этого не может быть… – тихо сказал отец. – Или я совсем ничего не понимаю в людях. Волче не может писать стихи.

– Нет, он прислал не свои стихи. А что, разве нельзя прислать стихи настоящего поэта?

– Вообще-то я сомневаюсь, что Волче что-то слышал о поэтах… И что, хорошие стихи?

– Посмотри сам, – Спаска улыбнулась.

Отец пробежал по листку глазами, и лицо его изменилось. Удивленным стало, обиженным. Испуганным.

– Татка, ты чего? – спросила Спаска, трогая его за плечо.

– По-моему, это пошлость. Такие стишата пишут, чтобы завлекать молоденьких девочек.

И на этот раз Спаска в самом деле обиделась – потому что отец сказал это серьезно, а не для того чтобы ее позлить.

– Неправда, – выдохнула она. – Это неправда, неправда! Это очень хорошие стихи! А ты просто ревнуешь!

– Я? Ревную? Да ну тебя… А что, тебе в самом деле нравится?

– Да! Мне очень нравится! И немедленно забери свои слова назад!