Чтение онлайн

Нет, Инда думал совсем не так, как говорил. Он в самом деле был рад, что оборотень жив. С его смертью исчезал азарт игры, и не только – исчезала возможность маневра, все становилось плоским, однозначным, цепочка решений превращалась в очевидную. И вела эта цепочка к гораздо более страшному будущему, чем прорыв границы миров…

– А знаете, о чем я подумал, Красен? – Инда перелистнул страницу обратно. – Недавно мне пришлось всерьез заняться изучением второго Откровения Танграуса… Так вот, можно считать доказанным, что последнее Откровение написал совсем другой человек. Более того, недавно мне удалось установить авторство всех предыдущих пророчеств, приписываемых Танграусу.

– Вот как? – заинтересовался Красен. – И что, никто до вас не пытался это сделать?

– Не стану причислять себя к великим историкам… – Инда скромно потупил глаза. – Эта информация была так глубоко засекречена нашими предками, что о ней просто забыли. Она и сейчас остается секретной, хотя я не вижу для этого причин. В рамках клана, конечно, – не для широкой общественности. Если хотите, я запрошу у Афрана разрешение для вас: мне кажется, вас интересует история Исподнего мира.

– А речь об истории Исподнего мира?

– Да, что неудивительно. Но сейчас я не об этом. Посмотрите на последние три абзаца. Главная способность змеев – предвидение! Вы понимаете, что это значит?

– Я догадываюсь, что вы имеете в виду. Но мне кажется, что это слишком смелый вывод.

– Понимаете, Красен, как-то раз мне довелось завтракать вместе с оборотнем в усадьбе профессора Важана. И, представляясь присутствующим, он заявил о некоем своем сочинении, изданном под псевдонимом и большим тиражом… Признаться, я уже тогда подумал, что самым большим тиражом у нас изданы Откровения Танграуса…

– Хладан, я должен вас разочаровать. В отличие от большинства жителей Верхнего мира, я изучал второе Откровение в подлиннике, без перевода на современный язык. Нет, я тоже не сомневаюсь, что первая и вторая части написаны разными людьми, но… Мне кажется, я знаю имя поэта, написавшего второе Откровение.

– Вот как? Откуда?

– И стилистика, и мировоззрение, и словарный запас, и годы жизни этого поэта полностью соответствуют моей догадке, только я всегда недоумевал, как сочинение поэта Исподнего мира могло попасть к Танграусу…

– А, так это очень просто: откровения Танграусу передавал Айда Очен, за столом которого я сейчас сижу. Наверное, это тоже секретная информация, но, думаю, мы найдем рассказ об этом в его дневниках. Продолжайте, Красен, мне любопытно. Как имя этого поэта?

– Стойко-сын-Зимич Горькомшинский из рода Огненной Лисицы. Это известный в Исподнем мире поэт, его любовную лирику до сих пор можно найти в библиотеках образованных людей. К сожалению, большинство его книг были запрещены Храмом, но, несмотря на запрет, отдельные издания еще встречаются. Многое сгорело при крушении Цитадели, но я уверен, что в замке Сизого Нетопыря кое-что осталось. Во времена книгопечатания вышло не меньше трех десятков его книг. Их печатали в Цитадели, разумеется. А его сказки до сих пор смущают умы молков.

– Что вы сказали, Красен? Сказки?

– Да, кроме стихов, он писал и сказки. Для детей. У меня есть один сборник, чудом сохранившийся.

– Я хочу увидеть и эти сказки, и эти стихи.

– Для этого нужно лишь добраться до моего хстовского особняка…

В дневнике Югры Горена среди многочисленных поэтичных описаний последствий обрушения свода прослеживается закономерность: в каждом присутствует указание на конкретную географическую точку, и если их отобразить на карте, то они укладываются на прямую линию, берущую начало между Магнитным и Брезеном, проходящую через Славлену и достигающую ее границы со Станией.

Кроме того, следует выделить описания кошмарных снов, которые носят совершенно иной характер. Все они так или иначе связаны с медициной (преимущественно хирургическими операциями), несколько раз упомянуты распил черепной коробки и открытый мозг. Доктор Белен утверждает, что Югра Горен не переживал подобных операций, они чрезвычайно редки и имеют высокую послеоперационную летальность; не заметить следов такой операции, несколько лет наблюдая пациента, невозможно.

В записях, в том или ином контексте, более двадцати раз употреблено словосочетание «первый удар».

Допрошена прислуга в доме Горенов. Подтверждается утверждение Белена об усилении меланхолии Югры Горена незадолго до смерти. В последнюю неделю перед смертью Горен сделал незначительные правки в завещании и несколько раз упоминал свою скорую смерть. Он не утверждал, что скоро умрет, он говорил примерно так: «Вот я умру, тогда и переставляйте мебель, как вам заблагорассудится» или: «Когда я умру, не забывайте поливать лимонное дерево». Кроме этого, он часто заговаривал о будущем Грады и всегда так строил фразы, будто его самого, Югры Горена, скоро не будет в живых.

Прислуга утверждает, что Югра Горен ждал приезда сына на выходные, готовился к какому-то серьезному разговору с ним.

Наряду с допросами прислуги мы осторожно допросили Збрану Горена и его жену. Они подтвердили сказанное прислугой, но не добавили к этому ничего нового. Збрана Горен отвечал спокойно, не пытался избежать допроса, однако было заметно, что он отвечает на вопросы давно заученными фразами – ведь его когда-то весьма тщательно допрашивала полиция.

Новая попытка ввести в магнетический транс Граду Горена закончилась неудачей.

Змай здорово умел запутывать следы и знал болото как свои пять пальцев. И для ночлега нашел сухой островок с выстроенным на нем шалашиком. Его сапоги были велики Йоке (впрочем, как и брюки, и рубаха, и плащ из теплой непромокаемой ткани), и тот сбил ноги задолго до остановки на ночлег. Змай за десять минут сплел ему лапти, но и в них легче идти не стало. Раны от ходьбы разболелись еще сильней, а к ночи вернулась и горячка.

Спали все вместе, в одном шалаше, выстланном сухим мхом, и накрывались одним плащом. И даже под теплым боком Змая Йока стучал зубами и чувствовал, как от жара плывет голова. А может, она кружилась от того, что Спаска лежала к нему так близко, стоит только руку протянуть? Или от дымившей головешки, разгонявшей комаров?

– Змай, а тебя вообще нельзя убить? – спросил Йока, зевая и ежась.

– Я не знаю. Меня еще ни разу не убивали. Но, думаю, убить меня не сложней, чем любого другого человека.

– Инда говорил, что тебя убили стрелой. Это правда?

– Меня ранили стрелой, а я лишь притворился мертвым.

Спаска тоже не спала, положив голову на другое плечо Змая, – Йока слушал ее дыхание с замиранием сердца.

– Змай, если Инда здесь, он будет нас искать?

– Конечно будет!

– А почему мы тогда спокойно спим, а не прячемся?