Чтение онлайн

Поздний закат снизу окрасил облака в тревожный огненно-малиновый цвет, не тронув их сизой темноты сверху, и Йера вспомнил карьеры Магнитного, вид на Внерубежье – там закат был зловещ и грозен. Что услышал Града Горен? «Я иду»? Может быть, Исподний мир – это иллюзия, проекция, но огненная трещина в четверти лиги от свода – не плод чьего-то воспаленного воображения, а осязаемая реальность. А значит, сделанный в Думе доклад – это правильный поступок.

Может быть, Исподний мир привиделся и Горену, и Изветену, и ему, Йере, может, он не материален, но откуда тогда взялась сила у Внерубежья? Полутысячелетняя дань… Ведь именно данью Танграус назвал то, что пятьсот лет копилось за сводом. Или Танграус тоже видел проекцию и иллюзию? Неужели иллюзией был лик Инды в храме Исподнего мира и проекцией – люди, стоявшие перед ним на коленях?

Йера хотел включить настольную лампу – закат догорал, в библиотеке стало сумрачно. Злость, совершенно ему несвойственная, накатила неожиданно. И хотя время было довольно позднее, он вызвал Суру звонком – старый дворецкий остался в доме один из всей прислуги. Наверное, нужно было отложить задуманное на утро, но внутри кипело негодование, от которого тряслись руки и срывался голос.

Йера едва дождался появления дворецкого, нетерпеливо распахнув дверь в библиотеку.

– У нас есть свечи? – спросил он, едва Сура перешагнул порог гостиной.

– Конечно, – невозмутимо ответил тот.

– Все… Слышишь, все до единого солнечные камни – прочь! Сегодня же, сейчас же!

Сура ни о чем не спросил, даже не пожал плечами, словно ждал чего-то подобного давно и с нетерпением. До глубокой ночи они вдвоем вынимали из светильников солнечные камни и выносили в кладовку, кое-где заменяя их на свечи. А когда дело было сделано, взгляд Йеры упал на телеграфный аппарат. Он вспомнил, что магнитные камни качают в дом воду и толкают авто… И все, все, что есть в доме – от буханки хлеба до оконных стекол, – все это так или иначе создано энергией, украденной у Исподнего мира.

Бессмысленно… Смешно отказаться от освещения и назавтра поехать в Славлену на авто, или принять ванну, или надеть костюм… Нужно разрушить все и уйти от людей, чтобы жить, не пользуясь энергией чудотворов. В шалаше, в деревянной избушке с колодцем, натуральным хозяйством – прясть и ткать, пахать землю, жать хлеб и молотить зерно…

Йера сел на пол перед телеграфным аппаратом и разрыдался. Не потому, что осознал бессмысленность избавления от солнечных камней, а оттого, что в самом деле едва не принял решение бросить дом и отправиться поглубже в Беспросветный лес – строить шалаш. Это безумие… Доктор Чаян прав: как легко жилось Йере до того, как он совершил путешествие по Исподнему миру! Нет, не мозг чудотворов устроен иначе, чем у других людей. Иначе устроена их совесть… Имея совесть, нельзя знать об энергетической модели двух миров и жить спокойно. И как легко думать, что Исподний мир нематериален, что он иллюзия или проекция… А еще удобней верить, что Исподний мир – абсолютное зло.

Наутро Йера вспомнил об отчете Пущена, о переживаниях Горена и решил, что должен его навестить. Ехать после этого в Славлену не хотелось…

А еще не хотелось говорить об Исподнем мире с Изветеном. Но тот сразу угадал, что с Йерой что-то произошло, хотя и не навязывал ему помощи, лишь заметил:

– Судья, у вас такой вид, что я советую вам обратиться к доктору…

– К психиатру? – осклабился Йера в ответ.

Брови Изветена поднялись домиком, он смутился и попросил прощения за бестактность. Глядя ему в глаза, Йера не смог бы допустить мысли, что это и есть хладнокровный убийца Югры Горена.

Чай пили на маленькой террасе мансарды, там, где Града чувствовал себя в относительной безопасности. Чудесная июльская погода все время напоминала Йере о непрерывных дождях Исподнего мира, и навязчивость этих мыслей снова казалась ему признаком безумия.

Града тоже выглядел неважно, и Изветен, рассказывая о вчерашнем эксперименте, заявил, что больше подобных магнетических сеансов проводить не будет. Они некоторое время спорили об этом с Гореном, который настаивал на продолжении до победного конца. Изветен заявил, что это будет не победный конец, а конец Грады Горена или его рассудка. В ответ Града выдвинул требование: если Изветен отказывается от магнетических сеансов, которые позволят вспомнить записи в дневнике отца, тогда он, Горен, продолжит экстатические практики в надежде увидеть то, что видел отец.

– Ты снова собираешься мешать абсент с опием? – рассмеялся Изветен. – Ты сдохнешь, Града, и тебе не помогут лучшие врачи Славлены. Ты, наверное, плохо понимаешь, что это за признак – алкогольный психоз.

– У меня не было никакого алкогольного психоза! А если и был – оно того стоило… Как вы не понимаете, Изветен! Мне остался один шаг, всего один шаг – и я разгадаю эту тайну!

Магнетизер покачал головой и взглянул на Йеру, призывая в свидетели:

– Осталось узнать, за что Внерубежье любит девочку?

– Это не смешно, Изветен! В конце концов, вы помогали моему отцу. Помогите и мне! Так же, как помогали ему – отличать значимые видения от незначимых!

– Твой отец был ученым. Пьяницей, меланхоликом, но ученым! Он не ловил галлюцинации. То, что он предсказывал, он знал наверняка. А ты просто надираешься и бродишь в своих видениях без всякой цели и смысла. Ты трансформируешь в своей фантазии то, что узнал от отца, а думаешь, что повторяешь его опыт. Разве твое описание Врага не совпадает с тем, которое дал твой отец?

Йера напрягся, но Горен не выдал тайны.

– Это ничего не значит. Я знаю, что на самом деле видел Врага, мне этого достаточно. И девочку-призрака мой отец не описывал, а я описал ее с той же точностью, что и Врага.

– Я читал это описание. Ну-ка повтори, что за прическу ты видел? – В глазах Изветена мелькнула хитринка.

– Только для судьи я повторю: она была пострижена, как я… Не сейчас, а до клиники – полукругом, у нее волосы до плеч…

– Судья, вы вместе со мной посетили Исподний мир. Скажите, вы видели там хоть одну постриженную девочку? Девочки Исподнего мира носят косы, Града! Это твои фантазии, а не значимые видения.

– То есть вы отказываетесь мне помогать, я правильно понимаю? – сквозь зубы процедил Горен.

– Нет, – неожиданно ответил магнетизер. – Если я откажусь, ты, чего доброго, сбежишь и снова окажешься в клинике. С алкогольным психозом и прочими вытекающими…

Йера пропустил эту часть разговора мимо ушей – его больше занимала уверенность Изветена в материальности Исподнего мира. Если он не сомневается даже в том, какие прически там носят девочки… Может ли иллюзия быть столь… конкретной? Нет, он остерегся задать этот вопрос Изветену – заранее предполагал, каков будет ответ. Но ведь магнетизер отрицает существование Энциклопедии Исподнего мира. Когда он искренен, а когда лжет? Йере в который раз показалось, что все вокруг намеренно сводят его с ума.

– Вы слышали, судья? Пущен намерен всерьез прижать моего дядю к ногтю. – Горен оторвал его от навязчивых размышлений. – Его ребята пообещали, что сегодня будут расспрашивать меня с утра и до вечера, чтобы Пущен смог составить хитрый список вопросов с ловушками для моего дядюшки. Он ужасно умный, этот Пущен. Скажите, а вы в самом деле видели его, или это собирательный образ, пускать клиентам пыль в глаза?

– Я в самом деле видел его, – ответил Йера и подумал, что теперь в этом не уверен. Может, ему привиделась и встреча с Пущеном? – Он не любит общаться с людьми.