Чтение онлайн

В мой взвод направили человек пять новых солдат, призванных из числа тех, кто насильно был угнан в Германию во время войны. После освобождения где-то в лагерях чекисты их «фильтровали», а тех, кто по возрасту должен еще был служить в армии, призывали и направляли на службу.

Вскоре после того, как молодое пополнение было зачислено ко мне во взвод, начальник контрразведки «СМЕРШ» в нашей артиллерийской бригаде майор Катасонов вызвал меня к себе и предложил сотрудничать с ним. Я попробовал было отказаться, но майор сказал, что это временно, пока не проверят окончательно всех новых солдат моего взвода. А пока же я должен буду следить за разговорами и поведением солдат, поле чего докладывать ему обо всем увиденном и услышанном.

Вроде бы все логично. Майор тут же присвоил мне «секретное» имя - «Донской». Дурацкая логика: раз мое имя Дмитрий, то секретное имя будет "Донской". Потом он принялся назначать мне время тайных встреч, на которых стал требовать, чтобы я докладывал ему то, о чем офицеры между собой беседуют в столовой.

Так я стал называться «сексот». Я всегда считал, что это ругательство, но оказалось, что это «секретный сотрудник».

И вот, однажды ночью, один мой солдат стал резать себе голову бритвой. Вскоре выяснилось, служил в РОА[22], то есть был «власовцем». А с ума он сошел в ожидании своего разоблачения. Так что, я могу считать, что способствовал разоблачению предателя, хотя, кажется, для этого ничего не сделал.

К счастью для меня, сотрудничество с органами длилось недолго, так как нашу бригаду расформировали и меня перевели в другую, 10-ю ТГАБГР (ТГАБР – тяжело-гаубичная артиллерийская бригада разрушения резерва главного командования), которая располагалась там же и в той же казарме.

Но мое сотрудничество с в органами имела последствия.

Я жил тогда на квартире в городе, и ходил в дом офицеров на курсы подготовки в академию. И вот однажды меня пригласил к себе новый «особист», капитан, и говорит мне: «Здравствуйте, товарищ Донской».

Ну, думаю, передали меня из рук в руки. А он говорит, что им нужна квартира, где я сейчас живу, так как они, якобы, за кем-то следят и им удобно это делать из моей квартиры.

На мой вопрос: «где я буду жить?», он назвал квартиру в другом конце города, далеко от нашей казармы. Я сразу понял, что это квартира нужна лично ему, так как он только недавно прибыл в нашу часть и хотел устроиться поудобнее, ведь город был сильно разрушен и только на окраине были подходящие для жилья дома.

Но я твердо отказал особисту, мотивируя это тем, что я готовлюсь поступить в военно-медицинскую академию и хожу по вечерам на курсы в дом офицеров, а предлагаемая им квартира была расположена далеко, на другом конце города. Больше они меня не трогали.

Часть 4. Академия

Поступаю в академию

Подготовка для поступления в Военно-Медицинскую Академию в Германии была поставлена солидно.

Всем подававшим рапорты были устроены большие предварительные экзамены. Собрали нас всех в Олимпийской деревне, где в 1936 году проводились Олимпийские Игры. Олимпийская деревня представляла собой симпатичный городок около Потсдама, с домиками на четырех человек. Для всех сдающих экзамены было организовано питание.

Экзамены были солидные: сочинение, русский язык устно, математика устно и письменно, физика, химия и биология.

В этом месте мы жили недели две. В результате, прошли отбор 23 человека.

После этого всем нам, прошедшим отбор и направляемым в Ленинград, в Академию, предоставили месячный отпуск для подготовки к сдаче экзаменов.

Я, конечно, тогда поехал в Москву, навестить своих родителей, которые переехали из Арзамаса в деревню Перово поле, где они теперь стали жить в маленькой хибарке.

Никакой дороги до их дома не было, такси к дому подъехать не могло. Вернее, дорога была, но она представляла собой огромную лужу, где в грязи валялись свиньи. Правда, трамвайная остановка была не очень далеко, поэтому считалось, что деревня Перово поле находится на окраине Москвы[23].

Я тогда погулял по Москве, где жил мой товарищ и ровесник, который меня всюду водил, в основном, конечно, в кафе и рестораны.

А родители были озабочены подбором для меня еврейской невесты. По-моему, ими было предложено тогда три кандидатуры, но я не поддался их уговорам.

И, тем не менее, именно тогда я услышал о своей будущей жене.

В Москве тогда жили наши знакомые из Арзамаса, причём с их дочерью Лилей я учился в одной школе, хотя и в разных классах. Лиля дружила с моей сестрой Ритой и однажды у сестры мы с ней встретились. Узнав, что я еду в Ленинград, Лиля сказала, что у неё в Ленинграде живет двоюродная сестра Инна, знакомство с которой мне должно понравиться. Лиля дала мне письмо в Ленинград к Инне, чтобы у нас был повод для знакомства.

Письмо это я получил в июле, но не смог сразу передать его, потому, что начинались вступительные экзамены в Академию.

В августе 1947 года я приехал в Ленинград для поступления в Военно-Медицинскую Академию. Это было уже второе мое поступление в академию, потому что первая попытка была в 1941 году, когда я сам не стал поступать, желая быть артиллеристом, а вовсе не врачом.

Тогда, в 1941, я увидел, что Академию собираются эвакуировать, что ее слушатели ходят с противогазами и толстыми книгами, которые им предстоит выучить. Мне было тогда всего 17 лет, я думал, что прозеваю войну, и хотел идти в артиллеристы, как мой старший брат Илья. Тогда, в 1941, я, конечно, поступил бы в Академию, поскольку сдал экзамены на пятерки, оставалось сдать только экзамен по химии, которую я знал отлично.

Теперь, по прошествии почти семидесяти лет, я не жалею о своём поступке и считаю, что моя жизнь сложилась хорошо. Я два раза был на фронте, был ранен, стал артиллеристом, то есть был тем, кем хотел быть. Я считаю, что артиллерия очень интересная наука, особенно, теория стрельбы. Мне в жизни посчастливилось испытать удовлетворение от удачной стрельбы, основанной на хорошем знании теории и умении использовать ее на практике.

В Ленинграде тогда жил мой старший брат Илья, которого я очень любил и брал с него пример. Он преподавал во 2-м Ленинградском артиллерийском училище, которое я тоже закончил 1 января 1945 года. Брат уже был майором (а, может быть - капитаном?), он только что женился на Маше, которую я знал еще по училищу. У него была комната в коммуналке на улице Воинова, как раз напротив училища. В училище он преподавал теорию стрельбы, писал учебники, потом его перевели старшим преподавателем Высшей Офицерской Артиллерийской школы, которая находилась около Финляндского вокзала. Дослужился брат до полковника (потолок для еврея), поскольку он не учился в артиллерийской академии. Из всех преподавателей он был один без академического образования, которое так и не получил из-за «5-го пункта».

Так вот, поступать в Военно-Медицинскую Академию я приехал артиллеристом, офицером, фронтовиком, кавалером двух боевых орденов и было мне в 1947 году всего лишь двадцать три года. Все вступительные экзамены в Академию я сдал только на отлично. Из двадцати трех человек, приехавших из Германии поступать, в Академию поступили всего трое и я, в том числе.

Вот так я стал слушателем медицинской академии.

О званиях и наградах