Чтение онлайн

Последней страной, которую также часто «обвиняют» европейцы и считают обладателем того же «первородного греха», является государство Израиль. С момента его основания в 1948 году его «первородный грех» стал только громче. Неважно, что создание Пакистана в тот же год, что и создание Израиля, привело к невообразимым массовым убийствам и потребовало насильственного перемещения миллионов людей, но перемещение — и периодическое изгнание — тысяч палестинцев для создания государства Израиль в 1948 году стало «первородным грехом» единственного в мире еврейского государства. С течением времени для обозначения этого события был популярен арабский термин: «накба», или «катастрофа». Очень мало государств было создано без движения людей. Многие из них, созданные в двадцатом веке (например, Бангладеш), стали свидетелями перемещения людей и кровопролития, намного превышающего все последующие десятилетия вместе взятые с момента создания Израиля. Но сегодня именно Израиль постоянно обвиняют в том, что он родился в этом «первородном грехе». Граждане Пакистана или Бангладеш могут винить во всем британцев, но от них самих никогда не дождешься чувства вины, как от всех европейцев и их потомков.

Конечно, в случае Израиля (государства сравнительно нового) самые экстремальные предложения о том, как исправить ситуацию, могут показаться более правдоподобными. В то время как мало кто всерьез призывает изгнать всех европейцев из Америки, нередко (а во многих странах Ближнего Востока это уже политика) звучат призывы изгнать потомков европейцев из Израиля и «вернуть» эту землю в единоличное владение арабских племен, которые изначально там жили (а во многих случаях живут и сейчас). И хотя история Ближнего Востока, пожалуй, даже в большей степени, чем история других стран, представляет собой историю племен и народов, узурпирующих и сменяющих друг друга без обращения в какой-либо суд исторического расследования для возмещения ущерба, когда речь идет о палестинском «коренном народе», ответ якобы есть. И это потому, что причина виктимности может быть прослежена до европейцев. Как известно любому, кто путешествовал по региону, самая благожелательная точка зрения на то, как возникло государство Израиль, заключается в том, что европейцы сделали что-то плохое во время Холокоста, и теперь арабам приходится расплачиваться за это.

Австралия, Америка и Израиль — три совершенно разные страны на трех совершенно разных континентах, объединенных Европой. Поселенцы в Америке были выходцами из Европы. Поселенцы в Австралии — выходцы из Европы. И хотя половина населения Израиля — евреи, вынужденные бежать из арабских стран, считается, что евреи Израиля — исключительно выходцы из Европы. Так что европейцы опасаются не мании преследования, а простого наблюдения, что объединяющим «злом» во всех этих и многих других случаях являются не просто люди в истории, которые делали плохие вещи, а европейцы, которые делали плохие вещи. И кто, рассматривая народ, совершивший так много плохих поступков и в таких масштабах, может не подозревать, что на самом деле это просто плохие люди?

Вполне понятно, если современные европейцы ощущают в себе некую токсичность. Почти одни среди всех народов мира, европейцы, кажется, способны не только творить ужасные вещи на своем континенте, но и распространять свое зло по всему миру. И по мере того, как зло дает метастазы, оно также обобщается. В Европе есть несколько худших интеллектуальных преступлений, чем «обобщение» или «эссенциализация» другой группы людей в мире. И все же обобщение и эссенциализация получают широкое распространение, когда мир говорит о европейцах. Европейца отругали бы за то, что он обвиняет каждого африканца в преступлениях каждого другого африканца, или любого азиата в преступлениях любого азиата. Но обобщения и перенос исторических недостатков и преступлений Европы на европейцев в целом — это нормально и приемлемо.

Поэтому в дебатах о западной культуре даже в Лондоне совсем не удивительно слышать, как ораторы говорят своим слушателям, что «мы» — не только в Европе, но и на всем Западе — несем ответственность за нацизм и Холокост. [169] Тот факт, что лондонская аудитория, скорее всего, происходит от людей, воевавших против нацистской Германии (а не несущих за это какое-либо соучастие или ответственность), становится фоновой деталью, если не упускается из виду вообще. Мир может обобщать о Западе и, в частности, о европейцах, пока это обобщение относится к самым низким точкам истории Запада. И хотя любой честный студент, изучающий историю, должен прийти к выводу, что каждое сообщество, раса и группа людей не только способны совершать ужасные вещи, но и уже совершили их, то, на чем конкретное образование или эпоха решили сосредоточиться, говорит о многом. Не менее показательно и то, на чем не акцентируется внимание и чему не уделяется должного внимания.

Османская империя была одной из самых больших и долговечных империй в мировой истории. Более шестисот лет она управляла огромной территорией, навязывала исламские религиозные и культурные идеи тем, кем управляла, и по собственной системе законов наказывала тех, кто выступал против нее. Военной силой она вторглась в Юго-Восточную Европу, на Ближний Восток и в Северную Африку, и только благодаря силе коалиции европейских армий в битве под Веной в 1683 году Европа избежала османского владычества.

После Первой мировой войны империя, конечно, распалась. Но при этом она совершила одно из самых страшных злодеяний в истории и первый настоящий геноцид двадцатого века. В результате уничтожения армянского населения Анатолийской Турции за несколько лет было истреблено более миллиона человек. Сотни тысяч людей стали апатридами. В 1973 году, спустя пять десятилетий после распада турецкой империи, Турция вторглась в европейское национальное государство — Кипр. Оккупировав половину острова, ее войска вырезали греков-киприотов и изгнали остальных из их домов. Оккупация продолжается и по сей день, несмотря на то, что Турция является членом НАТО, а южная греческая часть Кипра — членом ЕС. Можно согласиться с тем, что Турция как историческая сила была не хуже, а то и лучше любой другой страны в мире. Кто не осуществлял фактический геноцид, не управлял империей в два раза дольше, чем британцы, и не вторгался в суверенные страны в последние десятилетия? Поразительно не это. Поражает то, что об этом так мало говорят, и турецких людей редко, если вообще когда-нибудь, заставляют чувствовать вину за историческую роль Турции в мире.

Отчасти это происходит потому, что правительство Турции гарантирует, что так оно и есть. Одна из причин, по которой современная Турция является мировым лидером по количеству заключенных в тюрьму журналистов, заключается в том, что согласно статье 301 Уголовного кодекса страны, «оскорбление турецкой нации» является преступлением. Любое упоминание о геноциде армян нарушает этот закон, и нарушитель отправляется в тюрьму. И хотя часть греков-киприотов продолжает жаловаться на продолжающуюся оккупацию северной половины их страны, это никогда не мешало британскому правительству, в том числе и другим, продолжать призывать Турцию стать полноправным членом Европейского союза. [170]

Наверное, неудивительно, что турецкое правительство так и не извинилось за бесчинства Османской империи. И, наверное, неудивительно, что страна до сих пор законодательно запрещает любое упоминание о своей недавней истории оккупации и этнических чисток. Удивительнее то, что так мало людей используют эти вещи против турок как народа. Если та история, которую сейчас преподают и усваивают в большинстве стран Европы, призвана просто предотвратить повторение худших аспектов этой истории, то мы должны спросить, к кому еще следует относиться подобным образом? Какие еще народы следует поощрять испытывать стыд за свое прошлое? И если никто другой этого не сделает, полагаясь не только на природную гордость, но и на запрет исторического расследования, то не окажется ли Европа в странной ситуации, когда она чувствует себя необычайно виноватой за то, что обычно является таковой?

Проблема еще хуже. Ведь если исторические преступления должны приводить к искуплению в наши дни, то каков срок давности и к кому еще он может применяться? Как и в случае с теорией «империя наносит ответный удар», часто утверждается или подразумевается, что Европа должна страдать от всех последствий массовой миграции, поскольку она является частью процесса искупления исторической вины. Однако если массовая миграция отчасти является искуплением исторических ошибок, таких как империализм, то почему мы не относимся подобным образом к современной Турции? Должна ли Турция быть страной, которая также заслуживает того, чтобы ее полностью изменили? Если да, то откуда мы должны поощрять волны иммиграции? Должны ли все турки, недовольные этим процессом, закрываться от нас с криками «расисты»? И когда, если это вообще возможно, следует остановить этот процесс? В самом деле, если мы находимся на стадии навязывания «разнообразия» людям за исторические обиды, почему бы такое «разнообразие» не навязать Саудовской Аравии? Почему бы не заставить Иран искупить вину за свою историю, побудив меньшинства со всего мира устремиться к нему? Поскольку все страны, народы, религии и расы в свое время совершили нечто ужасное, а большинство рас и культур не подвергаются подобному наказанию, почему бы не увидеть за этими недавними движениями особый антизападный и, в частности, антиевропейский мотив? За этим кроется любопытная и тревожная идея.

Ведь если концепция исторической вины что-то значит, то это означает, что наследственное пятно соучастия может передаваться из поколения в поколение. Это правда, что на протяжении многих веков из-за одного стиха в Евангелии некоторые христиане возлагали ответственность за еврейский народ именно таким образом. [171] И только в 1965 году католический папа официально снял это историческое бремя. [172] Но в этом и почти в каждом другом подобном случае современная эпоха считает это обвинение потомков морально отвратительным. Случай с евреями особенно тревожен, потому что он показывает, как долго может длиться такая вендетта. Чувство вины, которым сегодня обременены современные европейцы, напротив, возникло лишь в последние десятилетия. Это патология конца двадцатого века и далее. Так что, возможно, оно — как и христианская идея о наследственной вине евреев — может просуществовать еще пару тысячелетий. Но и тогда трудно представить, как можно будет от нее избавиться.