Чтение онлайн

Радостные звери размножаются путем смерти. Перо с головы птицы находит новое тело, в которое можно проникнуть, и, вселившись в него, порождает новое существо.

Из смерти в жизнь — и так тысячи лет. Радостные звери бессмертны.

3

Жертвенные звери

Жертвенные звери меланхоличны по натуре, предпочитают возвышенности и низкие температуры. Когда-то, в далеком прошлом, их можно было встретить на горных вершинах. Они высокие, смуглые, со светло-голубыми глазами и тонкими губами. Мочки ушей свисают низко, и края у них зубчатые, как пила. Во всем остальном эти звери ничем не отличаются от обычных людей.

Самцы этого вида не умеют говорить по-человечески и то и дело затевают драки. Самки же, напротив, добродушны и часто владеют несколькими языками. Голоса у них приятные, а пение подобно музыке небесных сфер. Каждая самка обладает двумя-тремя самцами, которые дерутся между собой ради ее увеселения.

Эти звери живут племенами. У них крепкое здоровье, раны заживают быстро, и травмировать их не так-то легко. Но в них существует тяга к уничтожению, и они нападают друг на друга снова и снова, пока не убьют. Отсюда их прозвище — жертвенные.

Чаще всего из-за своей драчливой натуры погибают самцы, самки — реже.

В результате с древних времен численность жертвенных зверей не перестает падать, и они уже давно стали редким видом. Люди создали заповедники и охранные зоны, но это не мешает зверям уничтожать друг друга. Существуют и программы разведения, но новорожденные часто отказываются от пищи и умирают.

В самом высоком здании в Юнъане, в Заоблачных Башнях, верхние этажи, с пятидесятого по шестидесятый, отведены под убежище для этих зверей. Сейчас там обитает пятьдесят шесть особей. Юнъань — крупнейший в мире центр изучения жертвенных зверей, привлекающий ученых со всего мира. Одни только их ежегодные конференции — уже существенный вклад в городскую экономику.

Жертвенные звери когда-то даже считались символом города, но потом кто-то решил, что это слишком мрачно. Однако и сейчас школьники каждые выходные приходят в Заоблачные Башни посмотреть на зверей.

Чтобы звери не убивали друг друга, их размещают в отдельных вольерах со всеми удобствами элитного жилья. И тем не менее побоища продолжаются, особенно в полнолуние. В это время ученые держат зверей привязанными к кроватям, с повязками на глазах, включают им бодрую рок-музыку' или телевизионные комедии, чтобы помочь пройти кризисный период.

В последние годы поголовье зверей продолжает сокращаться. Ситуация усугубляется тем, что их либидо никак не способствует размножению. Пока ученые ломали голову над решением проблемы, правительство начало кампанию «Спаси последнего зверя» — любыми возможными способами: призывало общественность делать щедрые пожертвования, отправляло к ним разных знаменитостей для встреч и выступлений.

Смерть каждого жертвенного зверя сразу же попадает в заголовки новостей, вызывая слезы у молодых женщин города. Рождение детеныша — еще более важное событие. В этих случаях в Юнъане объявляется праздник, и все желают юному зверю долгих лет и удачи в жизни. Мать тоже поздравляют и устраивают банкет в ее честь. Как настоящую народную героиню ее приглашают выступать перед публикой и берут у нее интервью.

Вчера умер еще один жертвенный зверь.

Моя племянница Люсия как раз в тот лень ходила в Заоблачные Башни. Она с таким радостным нетерпением ждала возможности посмотреть на зверей, а вернулась домой вся побелевшая от страха. Отказалась есть, рыдала без остановки и кричала, что хочет сейчас же видеть свою странную тетю, которая пишет книжки. Моя сестра и ее муж ни в чем не могли отказать своей дочери — они сразу же позвонили мне и спросили, не смогу ли я уговорить Люсию поужинать.

Я сидела в баре «Дельфин» и ждала начала представления: привезенная с юга обезьянка должна была крутить для нас сальто. Пришлось вызывать такси и мчаться к родственникам — утешать их маленькую любимицу. Чарли высмеял меня и заявил, что я не умею думать собственной головой.

Я сказала:

— Чарли, ты слишком привык к одиночеству. Ты ничего не понимаешь в семейной жизни.

Звериные семьи оставались для меня загадкой, но, когда дело касалось людей, я искренне считала, что семья — это очень важно, что она питает и поддерживает нас, как корни поддерживают дерево, и что эти корни у нас не отнять даже после смерти.

Люсия в этом ничего не понимала — она была еще маленькая. Увидев меня, девчушка с громким плачем бросилась в мои объятия.

— Тетечка… — всхлипывала она.

У меня защемило сердце, и я поскорее достала торт «Черный лес», который принесла Люсии в утешение. Она любила меня, и я ее любила.

Люсия пробормотала:

— Знаешь, я видела, как он умер.

Я прижала ее головку к груди и прошептала ласково, как только могла:

— Все живое рано или поздно умирает.

Она, кажется, не до конца понимала смысл этих слов.

— Но если мы все умрем, кто же пойдет на работу? Кто приготовит ужин?

Я невольно рассмеялась, но тут же вспомнила, как сама переживала такое же горе в детстве, как спрашивала маму: «А когда-нибудь мы все умрем, и улицы опустеют. Кто же тогда будет их подметать? Это так страшно!»

Мама тогда улыбнулась и сказала: «Мы умрем, а за нами придут новые люди. Все повторится сначала, вновь и вновь. А что до нас, то мы еще встретимся там — и, может быть, едва узнаем друг друга, будто случайные прохожие. Это судьба».

На ближайшие полчаса я сама превратилась в обезьянку: рассказывала смешные истории и крутила сальто. Наконец Люсия повеселела. В конце концов, она была еще ребенком и скоро забыла о смерти зверя. Она мгновенно проглотила свой ужин, ворча на мать, что мясо жесткое, а выбор сладостей недостаточно разнообразен.

Сестра пошла провожать меня до двери подъезда. В лифте я вполголоса спросила:

— Как этот зверь умер?

Она нахмурилась:

— Говорят, ужасно. Кажется, разрезал себе живот столовым ножом, так что кишки на пол вывалились. А для верности еще и на кусочки эти кишки покромсал. Они ведь легко не умирают. — Она вздохнула. — А ему, видно, очень хотелось умереть.

Неудивительно, что Люсия плакала. Я сама едва не упала в обморок, услышав эту историю. Хотя, если смотреть на все рационально, смерть жертвенных зверей всегда была одинаково трагичной. Слишком уж много в них жизненных сил. Их можно уничтожить лишь самыми жестокими способами.

Это был уже шестой жертвенный зверь, умерший в том году. Несмотря на бесчисленные предосторожности и попытки все предусмотреть, мы теряли по зверю каждый месяц, так что в конце концов все уже свыклись с этим.