Чтение онлайн

Я обмерла и не сразу смогла выговорить:

— Мне очень грустно.

— Грусти сколько хочешь. Ненавижу тебя!

Все мысли в голове остановились. Я повесила трубку.

Но через минуту я уже снова смеялась. Как будто ничего не произошло. Я пошла на кухню, разогрела остатки пельменей и растворимый суп с морепродуктами, насвистывая про себя: «Я просто одинокая художница…»

Широко раскрытыми глазами я смотрела, как мои руки погружаются в кипящую воду и вылавливают пельмени один за другим. Было горячо, но не все ли равно? Вкус у пельменей был восхитительный. Я была так довольна, так счастлива!

Очнувшись, я увидела Чжун Ляна в клетчатой рубашке: он сидел передо мной и читал мой рассказ.

Вспышка боли. Руки забинтованы.

— Что случилось? — спросила я.

Голова Чжун Ляна дернулась вверх, он взглянул на меня, и на лице у него отразилось замешательство.

— Ты не спишь, — проговорил он.

— Что со мной случилось?

— Ты чуть не умерла. Я сделал тебе укол. Теперь тебе должно стать лучше.

— Лучше?

— Ты счастлива?

— Счастлива? — усмехнулась я. — Нет.

— Это хорошо. Значит, ты выздоровела. — Он тоже усмехнулся. — Профессор до смерти перепугался за тебя. Похоже, ты приручила тупикового зверя.

— Откуда ты знаешь?

— Профессор считал, что это он во всем виноват. Думал, это у тебя от потрясения после того, что случилось с Чарли.

— О чем ты?

Он помахал в воздухе бумажными листами.

— Я как раз читаю рассказ, который ты о них написала.

— И хочешь знать, что будет дальше?

— Этот рассказ никуда не годится. У тебя тут все не так.

Я вскипела:

— Много ты понимаешь!

— В рассказах — ничего, зато разбираюсь в фактах. Ты пишешь, что школьники в семьдесят второй школе хорошо учатся, но ты, кажется, не в курсе, что все они умирают. Самоубийства, автомобильные аварии, неизвестные болезни. Умирают все.

— Неправда.

— Правда. Официальная статистика говорит сама за себя, могу тебе показать.

— Так почему же власти ничего с этим не делают?

Он загадочно улыбнулся:

— Отчаяние — любопытная штука. Без него мы все умрем. Но когда в городе его слишком много, это ведет к хаосу. И вот, когда ты слишком глубоко погружаешься в отчаяние, тупиковый зверь находит тебя.

Я растерянно уставилась на него. Он встал и положил рукопись на подушку рядом со мной.

— Однако история любви вышла довольно трогательной.

На это мне нечего было сказать. Все любят такую пошлятину.

Я сидела одна на кровати, смотрела на свою рукопись и думала о Чжун Юэ и обо всех тупиковых зверях. «У нас здесь была хорошая жизнь, — говорил он. — Ты совсем как моя маленькая дочка».

Больше я ни его, ни других тупиковых зверей никогда не видела.

Тупиковые звери немногословны. Они пришли с востока и отличаются чудовищным аппетитом. Они питаются отчаянием. Их волосы впитывают отчаяние и от этого растут. Их тела тоже увеличиваются в размерах, и они достигают зрелости.

Это звери-кочевники. Они разъезжают на грузовиках и ищут города, переполненные отчаянием. А когда находят, оседают там. Люди, чье отчаяние съели звери, впадают в эйфорию, но одновременно с ней приходит опустошенность. Не чувствуя отчаяния, они легко умирают.

Никто не решается убить тупикового зверя, потому что тогда все отчаяние, которое он успел поглотить за свою жизнь, разом вырвется наружу Если такое случится, город затопит волна насилия и он будет уничтожен.

Когда тупиковый зверь стареет, волосы у него отрастают еще длиннее и наконец сами собой закручиваются в кокон. Кокон окутывает зверя, и тогда он умирает. Тупиковые звери живут долго, и смерти среди них случаются лишь раз в несколько столетий. За этим всякий раз следует затяжная война, после которой множество городов остается лежать в руинах.

Легенда гласит, что тупиковые звери — потомки самых отчаявшихся людей, какие когда-либо жили на свете, — отчаявшихся до такой степени, что им было некуда идти. Горько плача, они повернули назад и дали себе прозвище — «тупиковые».

5

Цветущие звери

Все цветущие звери — самки. Они ведут стадный образ жизни и очень спокойны по натуре. Прирожденные садоводы, они с древних времен зарабатывают этим на жизнь и особенно хорошо умеют выращивать редкие виды растений. Отсюда и пошло их прозвище — «цветущие».

Цветущие звери живут в юго-восточной части Юнъаня, в Храме Древностей. Там, на заднем дворе, они выращивают всевозможные растения, круглый год наполняющие его ароматом. Цветущий Будда из этого храма — покровитель тех, кто ждет сыновей или хочет найти себе пару, и поток благовоний, которые приносят ему в дар, никогда не иссякает.

У цветущих зверей тонкие лица с застывшим на них выражением постоянной тревоги. Говорят они редко. Их бледную кожу украшают светло-голубые полумесяцы, и на руках у них по шесть пальцев, а в остальном они ничем не отличаются от человеческих женщин. С возрастом полумесяцы проступают все ярче: делаются темно-синими, а затем черными. После этого наступает смерть.

Когда жизнь цветущего зверя приходит к концу, племя разрезает его на восемь частей, сажает их в землю и поливает желтым рисовым вином. Через месяц из земли появляется ствол — белоснежный, твердый и блестящий, как нефрит. Еще через месяц из этого ствола прорастают руки и ноги, а еще через месяц — лицо. Дерево принимает форму тела зверя и становится все мягче. Еще месяц — и ствол распадается надвое, и из него рождается новый цветущий зверь.

Молодой зверь не говорит ни на одном человеческом языке. Он, вернее, она питается пыльцой и по-прежнему пьет рисовое вино. Через шесть месяцев она делается ростом с трехлетнего ребенка, а лицо у нее — как у молодой женщины. К этому времени она уже свободно владеет речью и проявляет необычайные умственные способности.

Размножаются цветущие звери трудно. Из каждых восьми саженцев выживают лишь один-два. Молодые деревца требуют совершенно идеальных условий и особенно уязвимы на стадии зародыша: именно тогда люди-торговцы обычно срубают их ради ценной древесины, из которой потом делают небольшие изысканные предметы домашнего обихода и продают по астрономическим ценам.

Когда беспорядки в Юнъане закончились и новая администрация взяла впасть в свои руки, она ввела новые суровые законы, запрещающие эту практику, однако прибыль была слишком заманчивой, и цветущие леса продолжали вырубать.