Чтение онлайн

В 1451 г. (в 80 лет!) Софья успешно руководила обороной Москвы от татар, а когда они ушли, известила об этом сына (он в это время находился за Волгой).

Елена Глинская [347] , мать Ивана IV Грозного, стала второй (после княгини Ольги) женщиной-регентом при малолетнем сыне. На троне Глинская провела последние пять лет своей жизни. Антропологи восстановили ее облик — она была очень привлекательна; оказалось, у нее были волосы цвета меди (их нашли в захоронении).

Именно Елена Глинская провела первую в истории России денежную реформу и ввела в государстве единую валюту. Это содействовало стабилизации экономики и бурному росту внутренней и внешней торговли. По велению Глинской в столице возвели самое передовое фортификационное сооружение, Китайгородскую стену с башнями и воротами — тот самый московский Китай-город (а для руководства работами наняли итальянцев).

Елена Глинская сделала очень много и во внешней политике, заключив на 60 лет перемирие со Швецией, на 5 лет — с Великим княжеством Литовским (Швеция обязалась не оказывать военной помощи Ливонскому ордену и Литве). Глинская принимала в Москве казанского хана Шигалея и его жену Фатьму-салтан, а позже встречалась с ней отдельно; заключила очень выгодный для России мир с королем Польши Сигизмундом I.

Кто знает, сколько бы она еще смогла сделать, если бы не неожиданная смерть в 30 лет. Современные ученые, изучив останки, высказали предположение, что Глинскую отравили ртутью. Но у этой версии есть оппоненты: ртуть в те времена входила в состав косметических средств и многих лекарств.

По мнению исследователя Золотой Орды В. В. Трепавлова [348] , «происходя по отцу от Дмитрия Донского, Иван IV по материнской линии оказался прямым потомком Мамая — противника своего пращура на Куликовом поле» [349] .

Откуда взялась такая странная версия? Мамай [350] — знаменитый ордынский военачальник, соперник Дмитрия Донского на Куликовом поле. Он не был Чингисидом, а значит, не мог быть законным ханом, но контролировал Золотую Орду через подставных правителей. После поражения от хана Тохтамыша [351] Мамай бежал в Крым, где и был убит. Его сыновья (по некоторым данным) перешли на службу к литовскому князю Витовту и получили земельные наделы. Но при чем тут Рюриковичи?

Все просто: Иван IV Васильевич Грозный — потомок Мамая через Глинских. Елена Глинская, мать Ивана Грозного, происходила из литовско-русского рода, который возводил себя к «князьям Мамаевым».

История княжеского рода изложена в Подлинном родослове Глинских князей, составленном в XVI в.: после разгрома в Донском побоище [352] сын Мамая Мансур-Кият перебрался в Литву к князю Витовту и получил за службу огромные владения по реке Ворскле, а сын Мансура Алекса (внук Мамая) положил начало роду, прозванному по городу Глинску, или Глиннице (ныне село в Сумской области).

Версию происхождения князей Глинских от Мамая подробно исследовал историк А. А. Шенников в работе «Княжество потомков Мамая (к проблемам запустения Юго-Восточной Руси в XIV–XV веках) [353] . Правдивость семейной легенды, по мнению историка, доказывается посланием хана Шейх-Ахмеда к живущим в Литве трем князьям Глинским в 1502 г., где автор называет их «Кият князья Мамаевы есте правыи дети» [354] . А. А. Шенников также ссылается на русскую летопись, которая называет Мамаем одного из рода Глинских — Ивана.

Подобное происхождение было достаточно престижным — множество аристократических родов на Руси являются потомками ордынцев. Впрочем, скептики полагают, что для повышения статуса Глинские могли мифологизировать свою историю. Как аргумент приводят факт, что она не попала в Государев родословец, а значит, уже в XVI в. к истории рода Глинских относились критически.

Поставить точку могло бы исследование ДНК Ивана IV, а без него однозначно утверждать, был или не был Иван IV Грозный потомком Мамая, нельзя. Зато частью фольклора остается красивый миф — символ переплетения русской и ордынской истории.

Сегодняшним восприятием отечественной истории мы во многом обязаны историкам XIX в., особенно Н. М. Карамзину. Его «История государства Российского» [355] не была первой, но именно он приоткрыл в нее дверь широкой публике. Пушкин писал: «Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка — Коломбом» [356] .

Труд историка во многом сформировал общепринятую по сей день концепцию истории России, но одновременно породил и множество заблуждений, влияющих на восприятие отечественной истории. Важно помнить, что русские правители в описании талантливого писателя являются не только реальными историческими, но и литературными персонажами.

Именно Карамзин создал привычный нам образ Ивана Грозного [357] , показав на его примере, каким не должен быть монарх. Царствование после смерти первой жены Анастасии, брак с которой продлился 13 лет, в описании Карамзина представляет собой бесконечную цепь злодейств против всех слоев русского общества. Сам царь — не человек, а подлинный монстр. В гостиных XIX в. о его правлении читали, наверное, как в наше время смотрят «Игру престолов» [358] .

Том, посвященный эпохе Грозного, реально потряс публику: «В своем уединении прочел я девятый том русской истории… Ну, Грозный! Ну, Карамзин! Не знаю, чему больше удивляться, тиранству ли Иоанна или дарованию нашего Тацита» [359] , — писал К. Ф. Рылеев [360] .

Иван Грозный. Картина Яна Матейко. Национальный музей в Кракове, Галерея польского искусства XIX века в Сукенницах. Польша, 1875 г. (The National Museum in Krakow.)

По выражению критиков, Карамзин собрал все, что писали о Грозном злопыхатели, и опубликовал без экспертизы. И от возникшего образа царя история уже не смогла избавиться.

Между тем реальный Иван IV Васильевич был одним из самых ярких представителей династии Рюриковичей и успешных правителей. Современники обращали внимание на его ум: он «был мужем великого разума, в премудростях книжных искусен, весьма красноречив» [361] , а также отмечали храбрость: «в бою смел», «крепокъ во бранехъ», «великъ в мужестве» [362] . Дипломат Марко Фоскарини в «Донесении о Московии» писал: «Очень умен и великодушен» [363] .