Чтение онлайн

Современные криминалисты уверенно заявили: подписи от имени Петра Великого в документах 1697–1698, 1708–1712 и 1717–1718 гг. и рукописные записи до Великого посольства и после от имени Петра сделал один и тот же человек [475] .

Почему же легенды о Петре так живучи? Ключевский привел следующие причины: «Он предстал перед народом с таким непривычным обликом, с такими небывалыми манерами и принадлежностями, не в короне и не в порфире, а с топором в руках и трубкой в зубах, работал, как матрос, одевался и курил, как немец, пил водку, как солдат, ругался и дрался, как гвардейский офицер. При виде такого необычного царя, совсем непохожего на прежних благочестивых московских государей, народ невольно задавал себе вопрос: да подлинный ли это царь?» [476]

Имя Петра Великого ассоциируется с грандиозными нововведениями, и то, что он Первый, представляется глубоко символичным — он действительно был первым во многом. Но еще больше новаций ему приписывают.

Именно Петр, как уверены многие, первым пригласил в Россию иностранцев. Однако массово звать иностранцев на службу начал еще дед Ивана Грозного, великий князь Иван III [477] , — за два столетия до Петра. Отдельные историки вообще уверены, что государство, в котором мы живем, создал не Петр, а Иван III [478] .

При нем возникло единое национальное государство, он принял титул Государя всея Руси, женился на византийской принцессе Софье Палеолог и сделал государственным символом двуглавого орла. Иван III был тонким ценителем западноевропейского искусства, и при нем в страну приехали выдающиеся итальянские архитекторы. Это Иван III «прорубил окно в Европу» — политические, торговые, культурные связи к петровскому времени были давно налажены.

Войска «иноземного строя» тоже возникли в России задолго до Петра. Воевода Михаил Шуйский [483] в Смутное время провел армейскую реформу по европейскому образцу, а чуть позже появился и первый воинский устав, закрепивший новые рода войск: солдатские полки, драгун, гусар — и новые воинские звания. К моменту восшествия Петра на престол две трети русского войска были полками иноземного строя.

Петр действительно реформировал армию, она стала формироваться на основе рекрутской повинности. В прошлом остались нерегулярные поместные войска и стрелецкие части, поднявшие бунт. Свободных стрельцов раньше нанимали за плату, а при Петре в армию стали забривать на всю жизнь и клеймить солдат, как скот. Питание и условия были ужасными, за малейшее ослушание могли и убить.

Даже бороду первым из русских правителей сбрил не Петр, а Борис Годунов, как сообщают некоторые источники [484] . Правда, он не заставлял делать то же самое окружающих. Но, может, Петр Алексеевич первым оделся в западное платье? Тоже нет. Запад вошел в моду среди аристократии еще при Михаиле Романове: бояре пытались носить немецкие одежды, получая выговор от патриарха. В домах влиятельных бояр и в царском дворце были часы европейского производства, гравюры, музыкальные инструменты.

Алексея Михайловича, отца Петра, воспитатель заставлял в детстве носить немецкое платье. Еще до Петра стали модны немецкие кружева, деревянные хоромы постепенно сменялись каменными домами, а русские сани — немецкими каретами с хрустальными стеклами. На пирах гуляли под немецкую музыку, которую исполняли заграничные музыканты, а для придворного театра в подмосковном селе Преображенское построили «комедийную хоромину».

Миф о Петре I как великом преобразователе возник при Екатерине II, немке по национальности. Согласно концепции, до Петра I Россия была настоящим медвежьим углом, и только благодаря просвещенному правителю на нее пролился свет западной цивилизации: русский человек сбрил бороду, надел парик, стал курить табак и есть картошку.

Портрет Петра Великого. Картина К. А. Шапиро. Национальный музей в Варшаве, Польша, 1781 г. (National Museum in Warsaw.)

На деле же Петр привез из Голландии некоторые новшества типа курения трубки, но они носили скорее декоративный характер. Восторженное отношение к реформам Петра всячески поддерживалось при Елизавете Петровне и Екатерине II, что вызывало у историков много вопросов.

У Гумилёва читаем: «Петр I совершил непоправимое — разорвал нацию надвое, противопоставив дворянство народу. Он же установил на Руси рабство, ввел порку и продажу людей, увеличил налоги в 6,5 раза, а численность нации при нем сократилась на одну пятую! Я уж не говорю о том, что именно с его августейшего правления началась экологическая катастрофа плодородного слоя российских земель — вырубка лесов вкупе с введением отвального плуга вызвала быстрое обесструктуривание почвенного слоя в Центральной России и размывы его оврагами, и так далее» [485] .

Общественный деятель Л. А. Тихомиров [486] писал: «Петр стремился организовать самоуправление на шведский лад и с полнейшим презрением к своему родному не воспользовался общинным бытом, представлявшим все данные к самоуправлению… Исключительный бюрократизм разных видов и полное отстранение нации от всякого присутствия в государственных делах делают из якобы “совершенных” петровских учреждений нечто в высшей степени регрессивное, стоящее по идее и вредным последствиям бесконечно ниже московских управительных учреждений» [487] .

Публицист И. Л. Солоневич [488] считал, что «государственное устройство огромной Московской империи было неизмеримо выше государственного устройства петровской Европы, раздиравшейся феодальными династическими внутренними войнами, разъедаемой религиозными преследованиями, сжигавшей ведьм и рассматривавшей собственное крестьянство как двуногий скот — точка зрения, которую петровские реформы импортировали и в нашу страну…

План преобразования, если вообще можно говорить о плане, был целиком взят с запада и так, как если бы до Петра в России не существовало вообще никакого общественного порядка, административного устройства и управительного аппарата» [489] .

И не Петр I заставил русских крестьян питаться картошкой. Он вполне мог привезти ее из-за границы как одну из диковинок, но организованная кампания по популяризации картофеля началась в России позже — во второй половине XVIII в.

Петр I, безусловно, сумел добиться немалого: создал отечественный флот, обеспечил выход к Балтийскому морю, что было невероятно важным для России, построил на берегу Невы новую столицу. Несмотря на огромные расходы и казнокрадство приближенных, он оставил в приличном состоянии бюджет. Петр был противников внешних займов, и за время его правления государство «не сделало ни копейки долгу» [490] .

После смерти Петра I в начале 1725 г. в России наступил «женский век»: до конца столетия страной с короткими перерывами правили женщины.

Первой была вдова Петра Екатерина I Российская [491] . Она занимала трон всего два года, но за это время был реализован проект Петра I — основана Академия наук; в Азию отправилась экспедиция Беринга; введен серебряный рубль; открыты Екатерининские уральские заводы. При этой императрице не было ни одной крупной войны, а имя Екатерины I до сих пор носят город Екатеринбург на Урале и Большой дворец в музее-заповеднике Царское Село под Санкт-Петербургом.