Чтение онлайн

Святослав Игоревич. Акварель Ф. Г. Солнцева. Иллюстрация из издания «Древности Российского государства». Нью-Йоркская публичная библиотека. Нью-Йорк, США, 1820–1869 гг. (The New York Public Library Digital Collections.)

Геродот в «Истории» и Страбон [94] в «Географии» писали, что скифы, убив врагов, пили их кровь и делали кубки из черепов.

Герои «Эдды», «Песни о Нибелунгах», Рагнар Лодброк [95] на пирах пьют из черепов своих врагов. О подобном этнопсихологическом настрое свидетельствовал и монах-путешественник Юлиан [96] : «Мордвины язычники и до того жестоки, что у них считается никуда не годным тот, кто не убил много людей. Если кто-нибудь у них едет по дороге, несут перед ним головы всех людей, убитых им, и чем больше голов, тем он лучше сам. Из черепов делают чаши и охотно пьют из них. Жениться тому нельзя, кто не убил человека» [97] .

Ну а что же славяне? А русы? Разные источники (особенно в интернете) заявляют: да, славяне и русы делали чаши из черепов. В подтверждение ссылаются на «Летопись» Феофана Исповедника [98] . Там рассказывается, как византийский император Никифор I [99] воевал с болгаро-славянским войском и погиб: «Главу Никифора отрубивши, Круммос на несколько дней выставил ее вонзенную на кол, напоказ приходящим к нему народам и на поругание. Потом, снявши ее и очистивши череп, обделал его в серебро и, величаясь, заставлял пить из ней славянских начальников» [100] .

Из текста следует, что славянские военачальники сами не делали чашу из черепа императора, но им пришлось пить из нее по принуждению хана Крума. Выходит, изготовлением чаш из вражеских голов занимались мордва, булгары, печенеги. Византиец Лев Диакон [101] так описал гибель князя Святослава: «Святослав отдал по договору пленных, оставил Дористол и поспешно с остальными воинами отправился на судах в свое отечество. Но пацинаки (печенеги), многочисленный пастушеский народ, всеядный, кочующий и живущий большею частью в кибитках, нечаянно на пути напали на него, всех почти истребили и его самого со всеми прочими убили, так что весьма немногие из всего великого русского войска благополучно возвратились под отеческие кровы» [102] . Примечательно, что дотошный автор изготовления чаши из черепа (если оно было) не заметил.

В Повести временных лет написано: «Когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него» [103] .

Таким образом, чаша из черепа появляется только в русской летописи — в византийских или других иностранных источниках ее нет. Однозначных археологических подтверждений использования черепов в быту в Древней Руси и в соседних землях нет.

Чтобы боги были добры и не причиняли зла, а, напротив, оберегали и помогали, их нужно умилостивить. Для древних богов самым желательным подношением являлся человек. А на языческой Руси были приняты человеческие жертвоприношения? В множестве книг утверждается: да. И приводится какое-нибудь свидетельство арабских путешественников: «Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежду и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заключении» [104] .

В Гнёздове [105] , где раскопано уже более 1200 погребений, только в очень богатых мужских захоронениях найдены дополнительные женские. Ученые пришли к выводу: это не похороненные с мужьями законные жены, а рабыни-наложницы.

Можно ли умерщвление женщины — любимой жены, невольницы или наложницы — считать жертвоприношением? Ритуальное убийство является неотъемлемой частью погребального обряда, оно необходимо, чтобы обеспечить умершему соответствующий статус в ином мире. Рабыни, как и при жизни, составляют свиту господина; любимые животные и на том свете служат хозяину — конь ходит под седлом, собака охраняет добро.

При подобном ритуальном захоронении нет прямого обращения к богам — женщины не выступают в роли угощения, и считать сопроводительное убийство жертвоприношением представляется несколько натянутым.

Другое дело — просьба о милости. Иллюстрации человеческих жертвоприношений нашлись в описании событий XI в. — при так называемых восстаниях волхвов. В 1024 г. в Суздальской земле случился неурожай: «Был мятеж великий и голод по всей той стране; и пошли по Волге все люди к болгарам, и привезли хлеба, и так ожили» [106] .

Но в 1071 г. вновь был недород. Из Ярославля в Ростовскую землю прибыли два человека. Они называли себя волхвами и утверждали, что могут определить, кто из местных жителей скрывает запасы. «Провидцы» пошли по деревням и стали указывать на знатных женщин со «стратегическими ресурсами». Волхвы волшебным образом предъявляли голодной толпе утаенное продовольствие. Богачек убивали, и волхвы забирали себе их имущество.

Расправа волхвов-ярославцев в голодное время в Ростовской земле со знатными женщинами. Библиотека Российской академии наук. Санкт-Петербург, Россия, конец XV в. (ок. 1490) (ФГБУ Библиотека Российской академии наук.)

В экспроприации приняли участие около 300 человек. Они направились в сторону Белоозера [107] , однако там их встретил прибывший за данью киевский воевода Ян Вышатич. Он выяснил, что «волхвы» являются смердами его и его князя Святослава Ярославича, и пригрозил, что не уйдет, пока ему не выдадут аферистов. Жители сначала отказались, а потом поймали их и доставили к воеводе. Мошенников казнили.

В 1727 г. в Решетиловке Полтавской губернии из-за засухи случился неурожай. Неожиданно в селении появился некто Гаврило Мовчаненко, объявивший себя упырем. Он заявил: дождя нет из-за того, что здесь живет много ведьм. «Упыря» тщательно допросили, и он указал на четырех местных женщин — невероятное количество для крохотного населенного пункта. Ради общего блага ведьм полагалось утопить, но народ заволновался, и тогда подозреваемых отвезли в Полтаву. Там заодно с пристрастием допросили и Мовчаненко, и он признался в оговоре. «Ведьм» отпустили [108] .

По свидетельству А. Н. Афанасьева [109] , в XIX в. в Беларуси во время засухи топили старуху, которую подозревали в колдовстве. В «Слове о маловерии» Серапиона [110] говорится, что его современники сжигали огнем неповинных людей при бедственных событиях — неурожае, засухе, холодах.

Вопрос человеческих жертвоприношений у славян и в языческой Древней Руси давно занимает исследователей. Ибн Русте писал: «Есть у них знахари, из которых иные повелевают царем, как будто бы они их [111] начальники. Случается, что они приказывают принести жертву Творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, лошадьми. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак невозможно» [112] .

Лев Диакон рассказывал, что воины князя Святослава после битвы собрали своих мертвецов и сожгли их, «заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили нескольких младенцев и петухов, топя их в водах Истра [113] » [114] .

Пленные, умерщвленные при погребении воинов, явно предназначались для служения им на том свете. А петухи и младенцы — это точно жертва богам. Единоверцев сжигали — жертву приносили путем утопления. Садко в знаменитой былине, чтобы умилостивить морского царя, велел спустить себя на доске в штормовое море.