Чтение онлайн

— Никого нет, — ответила она честно. — Даже кота. Я как-то всё работаю, учусь, снова работаю. На личную жизнь времени не остаётся, да и желания особо не было. А ты? То есть вы...

Она запнулась, потому что "ты" всё ещё давалось с трудом, но возвращаться к "вы" после всего, что было, казалось уже невозможным.

— Я, — ответил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Последние годы много работал. Очень много. На свидания времени не находил. Да и не хотел, если честно.

Алиса смотрела на него и не могла поверить, что такой мужчина мог быть один, что такие глаза, такие руки, такой голос могли быть ничьими, что никто не ждал его дома, не готовил ему ужин, не встречал по вечерам.

— Почему? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. — Ты же... ну... ты красивый. И умный. И вообще...

Она замолчала, потому что поняла, что говорит вслух то, о чём лучше было бы молчать, и щёки её залились краской.

Александр Дмитриевич смотрел на неё с каким-то новым выражением, которое она не могла расшифровать, и молчал. Алиса почти физически чувствовала, как между ними натягивается какая-то невидимая нить.

— Не встречал ту, с которой хотелось бы не работать, — сказал он наконец.

Принесли десерт — что-то воздушное, шоколадное, с ягодами и тонкой сеткой карамели сверху. Алиса с радостью переключила внимание на него, потому что разговор становился слишком личным, слишком опасным, похожим на то, что может разрушить всё, если сделать неверный шаг.

Десерт был божественным. Она ела его медленно, смакуя каждый кусочек, и наверное, слишком увлеклась, потому что только когда Александр Дмитриевич вдруг подался вперёд, она поняла, что выпачкалась в шоколаде, и теперь на её губе остался сладкий след.

Она замерла, потому что его рука потянулась к её лицу, и время остановилось, и музыка куда-то исчезла, и все люди вокруг растворились, остались только они двое, его глаза, его пальцы, которые медленно, очень медленно приближались к её губам.

Большой палец коснулся уголка её рта, провёл по губе, стирая шоколад. Прикосновение обожгло сильнее, чем если бы это был поцелуй, потому что в нём было столько нежности и интимности, столько обещания, что у Алисы вырвался громкий вздох. Она смотрела на него не отрываясь, боясь моргнуть.

Он убрал руку, но не отвел взгляда. Алиса видела, как потемнели его глаза, как сжалась челюсть, как он смотрит на её губы, и она знала, знала каждой клеточкой своего тела, что он хочет её поцеловать, прямо здесь и сейчас, и она хотела этого тоже, хотела так сильно, что внутри всё горело и плавилось.

Но он не поцеловал.

Он просто смотрел, а потом медленно облизал свой палец, тот самый, которым только что касался её губ, и это было слишком откровенно и чертовски эротично.

— Сладко, — сказал он хрипло. — Очень сладко.

И Алиса поняла, что говорит он не только о десерте.

Алиса проснулась оттого, что солнце светило прямо в лицо. Первая мысль, которая пришла ей в голову, была о том, что она понятия не имеет, где находится, потому что вокруг было слишком светло, слишком тихо и слишком хорошо, чтобы это было её обычное утро с орущим будильником и вечной спешкой.

Она села на кровати, огляделась и с облегчением выдохнула — своя комната, свой шкаф, своя подушка, значит, вчерашний вечер ей не приснился, она действительно вернулась домой, разделась и легла спать, а значит, и всё остальное — ресторан, его улыбка, его пальцы на её губах — тоже было на самом деле.

Или нет?

Алиса схватила телефон, и сердце её сначала остановилось, а потом пустилось вскачь, потому что на экране высветились два уведомления, и оба были от него.

Первое пришло в час ночи, когда она уже, наверное, спала без задних ног, и там было всего два слова:

"Спокойной ночи, Алиса" .

Она провела пальцем по экрану, разблокировала телефон и прочитала второе, отправленное в восемь утра, всего полчаса назад:

"Проснулся и вспомнил твой смех. Хорошего дня" .

Алиса замерла, глядя на эти слова, и улыбка растягивалась на её лице сама собой, независимо от того, хотела она улыбаться или нет. Он думал о ней, когда просыпался, и это было невероятно, так невозможно и прекрасно, что хотелось закричать или заплакать, или и то и другое сразу.

Она нажала на поле ввода и задумалась, потому что написать что-то нужно было обязательно, но что именно — она понятия не имела, потому что все слова казались слишком глупыми или слишком пафосными, а может даже холодными. В итоге, после пяти минут мучительных раздумий, она набрала всего два слова:

"И тебе" .

И отправила.

И тут же пожалела об этом, потому что "и тебе" — это было ужасно, это было безлико, это было похоже на автоматический ответ робота, а не на ту девушку, смех которой он вспомнил утром. Она схватилась за голову, готовая провалиться сквозь кровать и землю прямо в ад, где такие дуры, как она, мучаются вечно за свою тупость.

Телефон пиликнул.

"И мне — что? Хорошего дня? Или спокойной ночи?"

Пришло от него, и Алиса выдохнула, потому что это была просто шутка, возможность продолжить диалог, и она уже собиралась написать что-то умное, когда в дверь позвонили.

Алиса накинула халат, подошла к двери и открыла, ожидая увидеть соседку, но перед ней стоял курьер в ярко-жёлтой форме с большим пакетом в руках.

— Алиса Васиновская? — спросил он.

Она кивнула, забрала пакет, закрыла дверь и заглянула внутрь, и когда она поняла, что там лежит, у неё перехватило дыхание, потому что это была шаурма, самая обычная шаурма из ларька у метро, завернутая в знакомую бумагу с жирными пятнами, и она рассмеялась в голос, прямо посреди своей маленькой прихожей, потому что он запомнил её дурацкие слова про шаурмичную, он вчитался в эту мелочь и сделал ей такой подарок.

В пакете лежала записка, вырванный из блокнота листок, и на нём было написано твёрдым, размашистым почерком:

"Чтобы не скучала.

А.Д."

Алиса прижала записку к груди и простояла так минуту, может быть, две, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, тягучее, сладкое, как тот самый мармелад.

Она пошла на кухню, развернула шаурму, откусила кусок и зажмурилась от удовольствия, потому что это было именно то, что надо, именно тот вкус, который она любила. Она ела и думала о том, что начальник, наверное, специально искал этот ларек, специально узнавал адрес, специально заказывал доставку, и от этой мысли шаурма казалась ещё вкуснее.