Чтение онлайн

— Ты невероятная...

Он открыл перед ней дверцу.Алиса села внутрь машины, пахнущей его парфюмом. Когда он сел за руль и завёл двигатель, она даже не спросила, куда они едут, потому что ей было всё равно — с ним можно было ехать куда угодно, хоть на край света.

Ехали они молча, но это молчание было не неловким, а каким-то наполненным, словно они уже сказали друг другу всё самое важное и теперь просто наслаждались присутствием друг друга. Алиса смотрела в окно на пролетающие улицы, на огни зажигающихся фонарей, и думала о том, что всего месяц назад она ненавидела этот город за дожди, за серость, за вечную спешку, а сейчас он казался ей самым красивым городом на земле.

Машина остановилась у высокого здания в центре. Начальник помог ей выйти, подал руку, и они вошли внутрь, поднялись на самый верх. Алиса ахнула, потому что перед ними был ресторан на крыше — стеклянные стены, открытая терраса, огни Санкт-Петербурга, раскинувшегося внизу, и Нева, сверкающая в лучах заходящего солнца.

Этот вид был прекрасным.

— Тебе нравится? — спросил он, глядя на её лицо, на её распахнутые глаза, на её улыбку, которая появилась сама собой.

— Это... я никогда... — она не могла подобрать слов, потому что слов не хватало, чтобы описать это чувство, когда ты стоишь на крыше города, рядом с мужчиной, от которого кружится голова. — Это невероятно, Александр Дмитриевич.

— Саша, — поправил он тихо. — Для тебя я просто Саша.

Они сели за столик на террасе, откуда открывался вид на весь город, и заказали ужин, но Алиса почти не помнила, что ела, потому что всё её внимание было поглощено им — тем, как он смотрит на неё, как слушает, когда она рассказывает о работе, о мармеладе, о том, как мечтала стать кондитером, но случайно попала в разработку, как смеётся над её историями, как наклоняет голову, когда она говорит о чём-то важном, и как его глаза загораются, когда она замолкает и смущённо отводит взгляд.

Он любил наблюдать за ней, она это чувствовала — не так, как в лифте, когда взгляд был холодным и сканирующим, а по-другому, тёплым, заинтересованным, будто она была самой интересной книгой, которую он когда-либо открывал, и он не торопился, наслаждался каждой страницей.

Когда они вышли из ресторана, город уже начал погружаться в вечернюю подсветку, и Алиса предложила пройтись по набережной, потому что уходить домой не хотелось совершенно. Хотелось продлить этот вечер.

Они шли по набережной Невы. Воздух был тёплым, почти летним, вода переливалась в лучах заходящего солнца, и Алиса смотрела на волны, на отражения огней.

Она указала на горизонт, где солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая небо в розовый, оранжевый, лиловый, и сказала:

— Какой красивый закат... Ты только посмотри.

Она обернулась к нему, чтобы разделить этот восторг, и увидела, что он не смотрит на закат — Саша смотрит на неё, только на неё.

— Ты красивее любого заката или рассвета, — сказал он хрипло.

Алиса не знала, что ответить, и не нужно было ничего отвечать, потому что он сделал шаг навстречу, и ещё один, и теперь они стояли так близко, что она чувствовала тепло его тела, чувствовала запах его парфюма, чувствовала, как бьётся её сердце, и, кажется, он тоже это чувствовал.

Он поднял руку и коснулся её лица — медленно, бережно, словно она была чем-то хрупким и бесценным, и его пальцы скользнули по щеке, по скуле, задержались на подбородке, приподнимая его так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. Алиса смотрела, не моргая, не дыша, не смея пошевелиться, и видела, как его голубые глаза темнеют, становятся почти синими.

Он наклонился, и она замерла, чувствуя его дыхание на своих губах, чувствуя, как близко его губы, и он не торопился, давал ей возможность отстраниться, если она не хочет этого, если она передумала или боится, но она не хотела отстраняться, она хотела только одного — чтобы он наконец поцеловал её, потому что ждать этого она больше не могла.

И он поцеловал.

Сначала медленно, осторожно, почти невесомо, словно пробуя её на вкус, спрашивая разрешения, и Алиса ответила, приоткрыв губы, чувствуя, как его рука скользит на затылок, притягивая ближе, и поцелуй становится глубже. Язык касается языка, и она отвечает тем же, и в этот момент мир перестаёт существовать — нет Невы, нет мостов, нет заката, нет города, есть только он и его дыхание, смешанное с её дыханием, и это чувство, когда тебя накрывает волной удовольствия.

Они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, и Алиса открыла глаза, увидела его лицо совсем близко, его губы, припухшие от поцелуя. Он посмотрел на неё, и на его губах появилась улыбка.

— Я ждал этого три месяца, — сказал он хрипло. — Каждое утро в гребанном лифте, я не мог перестать представлять, как смогу поцеловать тебя. Я думал, что сойду с ума.

Алиса улыбнулась, провела пальцами по его щеке, по острой скуле, по мощной челюсти, чувствуя под пальцами лёгкую щетину, и прошептала:

— А я думала, что ты меня уволишь.

Он рассмеялся и притянул её к себе, обнимая. Она уткнулась носом ему в грудь.

— Уволить? — переспросил он. — Алиса, я каждое утро выходил из дома на пятнадцать минут раньше, чтобы успеть в лифт к твоему приходу. Я следил за тобой через камеры в холле, чтобы знать, когда нажать кнопку вызова. Я знаю, какие вкусы ты любишь, какую шаурму предпочитаешь, какие цветы обожаешь. Уволить? Я не мог уволить тебя. Я не мог дышать, если не видел тебя.

Она подняла голову, посмотрела на него, и в глазах стояли слёзы. Она три месяца боялась его, а он всё это время ждал её, искал встреч, запоминал каждую мелочь.

— Ты ненормальный, — прошептала она, улыбаясь сквозь слёзы.

— Возможно, — согласился он, убирая прядь волос с её лица.

* * *

Понедельник наступил слишком быстро и слишком медленно одновременно. Алиса не спала почти всю ночь, ворочаясь в кровати и перебирая в голове каждую секунду субботнего вечера, его взгляд и слова, каждый поцелуй на набережной. Когда за окном начало светать, она сдалась, встала, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение — раскрасневшееся, счастливое, с глазами, которые горели каким-то новым, незнакомым раньше светом.

Она спокойно выпила кофе, тщательно собрала волосы в пучок, переоделась и поправила блузку, одёрнула юбку и вышла из дома ровно в то время, чтобы прийти к началу рабочего дня, ни минутой позже.

Впервые за три месяца она не боялась лифта.

Впервые за три месяца она нажимала кнопку вызова не с замиранием сердца, а с предвкушением, с лёгкой дрожью в коленях и с улыбкой, которую не могла спрятать, даже если очень старалась.

Двери открылись, и Александр стоял там — в своём идеальном костюме, белой рубашке, с чёрными волосами, зачёсанными назад. На этот раз в его глазах не было ни капли холода. Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком во всём здании, да и во всём этом огромном городе. От этого взгляда у Алисы, будто подпрыгнуло сердце, а дыхание перехватило ещё до того, как она переступила порог кабины.