Чтение онлайн

Три месяца он держался.

Он хотел подойти к ней, сказать, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, и что он не может спать, не может работать, не может думать ни о чём, кроме неё.

Но он не позволял себе этого. Потому что она была его подчинённой. Потому что это было неправильно. Потому что он не имел права использовать своё положение. Потому что если она откажет — а зачем такой девушке, как она, нужен мужик под сорок, который разучился улыбаться и забыл, когда в последний раз был в отпуске? — он не сможет смотреть на неё каждый день, не сможет стоять с ней в лифте, не сможет дышать с ней одним воздухом.

И он молчал. Ждал. Наблюдал. Сходил с ума.

Тот вечер, когда она осталась допоздна, был случайностью. Он уже собрался уходить, когда заметил свет в окне отдела разработки. Он мог просто уйти. Он должен был просто уйти. Но ноги сами понесли его туда, и он остановился в дверях, и увидел, как она танцует.

Алиса не видела его. Она вытащила наушники, включила музыку, и танцевала, двигая бёдрами в такт какой-то ритмичной мелодии, подпевая себе под нос, и это было так мило, что он не мог оторвать взгляда. Она поправляла юбку, собирала бумаги, а потом вытащила резинку из волос, тряхнула головой, и этот рыжий водопад рассыпался по плечам, и она зажмурилась от удовольствия, и он смотрел на неё и понимал, что всё, приехали, он пропал, он не сможет больше притворяться, не сможет делать вид, что она для него просто сотрудница.

Она обернулась и увидела его. В её глазах был испуг. Он видел, как она сжимается, как пытается стать маленькой и незаметной, и это сжатие в груди, которое он чувствовал каждый раз, когда она боялась его, вдруг стало невыносимым.

Александр не хотел, чтобы она его боялась. Он хотел, чтобы она смотрела на него так же, как он смотрит на неё. С восхищением. С желанием. С... чем-то большим, чем просто симпатия.

Он подошёл к ней, взял отчёт, коснулся её пальцев, и почувствовал, как она дрожит. Он смотрел на её распущенные волосы, на её губы, которые она тут же облизала, на её грудь, которая тяжело вздымалась от волнения, а затем предложил подвезти её. Она отказалась, но и тут он настоял. Алиса пошла за ним, и он чувствовал, как её рука дрожит в его руке, как её пульс бьётся в такт его сердцу, и думал только о том, что если он отпустит её сейчас, то больше никогда не сможет приблизиться.

В машине она тараторила про отчёт, про вишню, про мармелад, и он слушал её голос, смотрел на её профиль, на её руки, которые она ломала от волнения, и вдруг понял, что не может больше молчать. Он протянул руку, убрал прядь волос с её лица.

Они поехали в ресторан. Он заказал всё сам, потому что знал — она растеряется в меню, выберет не то, будет стесняться. Александр смотрел, как она ест, с таким искренним удовольствием, с такой жадностью, что ему хотелось заказать ещё и ещё, лишь бы видеть эту улыбку и этот блеск в глазах.

Когда принесли десерт, она выпачкалась в шоколаде, и он потянулся пальцем, чтобы стереть эту каплю с её губ. Он знал, что это слишком интимный жест для начальника и подчинённой. Он знал, что переступает черту. Но он не мог остановиться. Он коснулся её губы, провёл пальцем по мягкой, тёплой коже, и почувствовал, как она замерла, как перестала дышать, как её зрачки расширились.

Он отвёз её домой и ему понадобились все силы, чтобы не напроситься в гости. Ему очень хотелось остаться с ней наедине в квартире, но он и в машине то едва сдерживался, чтобы не коснуться её бедра, когда юбка приподнималась.

Нет, он старался не торопиться, но едва ему хватит на это выдержки.

Они вышли из лифта с растрёпанными волосами и сбившимся дыханием. Алиса до сих пор не могла прийти в себя — её колени дрожали, губы горели от поцелуев, а между ног всё ещё пульсировало то сладкое, тягучее тепло, которое он подарил ей в стеклянной коробке, висящей между этажами. Она шла по коридору следом за ним, чувствуя, как её юбка сидит криво, как блузка выбилась из-за пояса, и понимала, что выглядит так, будто её только что… ну, собственно, так оно и было.

Александр — нет, сейчас она думала о нём просто как о Саше, потому что после того, что произошло в лифте, называть его слишком официально было бы смешно и неправильно — шёл впереди. Она видела, как его рубашка натянута на плечах, как его пальцы сжимаются в кулаки, и знала, что он тоже не до конца спокоен и тоже на пределе.

Открыв дверь своего кабинета, начальник пропустил её внутрь. Алиса вошла в помещение, где никогда не была одна, только на совещаниях, с кучей других сотрудников, и теперь этот кабинет выглядел совсем иначе — огромный, с панорамными окнами, с тяжёлым деревянным столом, с кожаными креслами, с книжными шкафами, и воздух здесь пах чистотой.

Звук замка, щёлкнувшего в тишине, прозвучал так громко, что у Алисы мурашки побежали по спине. Она стояла посреди кабинета, не зная, куда деть руки, куда смотреть, как себя вести, и чувствовала себя школьницей, которую вызвали к директору, только директор смотрел на неё сейчас не с укоризной, а с таким откровенным, неприкрытым желанием, что у неё пересохло во рту и, кажется, она прикусила себе язык.

Саша подошёл к окнам и опустил жалюзи — одно за другим, медленно, и свет в кабинете стал приглушённым, слишком интимным. Солнечные полосы пробивались сквозь щели, рисуя на полу, на стенах, на его фигуре полосатые тени. Мужчина повернулся к ней. В этом полумраке его глаза казались почти чёрными.

— Иди сюда, — сказал он тихо, будто приказывая, после чего вытянул вперед руки.

Она сделала шаг, потом второй. Он ждал, не двигаясь с места. Она подошла к нему, чувствуя, как его взгляд скользит по её лицу, по шее, по груди, которая тяжело вздымалась от волнения, и когда она оказалась достаточно близко, он взял её за руку и подвёл к своему рабочему столу.

— Садись, — сказал он, указывая на край стола.

Алиса села, чувствуя под бёдрами прохладную поверхность дерева. Мужчина встал перед ней, такой высокий, что ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Он смотрел на неё сверху вниз.

Его руки легли на её плечи, медленно скользнули вниз, к вороту блузки, и пальцы нащупали первую пуговицу. Он расстегнул её — не торопясь. Вторая пуговица. Третья. Он расстёгивал их одну за другой. Его пальцы касались её кожи, каждый раз оставляя за собой горячий след, и Алиса чувствовала, как её дыхание становится всё более прерывистым, как грудь тяжелеет, как соски твердеют под тонкой тканью бюстгальтера, когда он касается ее пальцами.

Он распахнул блузку, и она соскользнула с её плеч, упала на стол за спиной. Алиса осталась в одном красном кружевном бюстгальтере, который она надела сегодня утром специально — на всякий случай, а вдруг? — и теперь была благодарна себе за эту предусмотрительность, потому что он смотрел на неё так, будто она была произведением искусства.

— Боже, — выдохнул он, и в его голосе было столько восхищения, что у Алисы закружилась голова. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Он наклонился, и его губы коснулись её шеи, Алиса запрокинула голову, закрыла глаза, чувствуя, как его язык скользит по коже, как губы втягивают нежную кожу, оставляя влажный след. Он целовал её шею томительно, спускаясь к ключицам, к яремной впадинке. Его дыхание было горячим, и его руки лежали на её бёдрах, сжимая их, притягивая к себе.