Страсти болотные
Шрифт:
Чёткие цифры “11” и разборчивая фамилия следователя приятно выделяли кабинет Гордея из серой казённо-архитектурной планировки. Типичность внутренней меблировки: прессованный стол, свинченные болтами стулья, шкаф с выпукло-вогнутыми дверцами, сейф с выделяющимися сварными швами – разнообразилась плакатом с вечно бегущими героями мультфильма “Ну, погоди!” и красочной рекламой конфетной фабрики “Божья коровка”. Если присмотреться, то под стеклом, занимавшим центральную часть стола, выделялось изображение икон: Божьей матери и Николая –угодника. Эти особенности внутреннего интерьера отображали основные пристрастия Гордея Сизова: старые советские мультфильмы, леденцы упомянутой фабрики как альтернатива папиросе и библейские настроения, выражавшиеся в чтении Библии (хотя верующим себя не считал).
Сейчас он сидел облокотившись на стол, на котором были разложены “вещдоки”, перекатывал языком леденец и сосредоточенно думал. Напротив, на опасно скосившемся стуле, с видом глубокого внимания расположился жующий жвачку Бытин, а у открытого окна курила Аня. Обдумывали и обсуждали первые версии, касающиеся около криминальных событий на даче городского чиновника Задии Кима Вагановича. Начинал очередной раунд дискуссии, как правило, Гордей, а остальные его поддерживали, уважая опыт и звание старшего.
Предметы, привлёкшие внимание Гордея в рабочем кабинете Кима Вагановича (в дополнение к ружью и патронам), а именно: пачка стодолларовых купюр с банковской наклейкой, разорванный целлофановый кулёчек со следами белого порошка, папка с бумагами и скомканный, с тонким запахом дорогих духов, интимный предмет женского туалета – прозрачные ниточки-трусики наталкивали на вариантные версии происшедшего. Причём, его бытовой характер вызывал большие сомнения. Более того, явно вырисовывались криминальные мотивы: коррупция, оборот наркотиков в купе с внебрачными связями и другие далеко неблаговидные “деяния”. Исчезнувший Нил Сироткин, бизнес которого попахивал незаконными операциями, только добавлял вопросов.
Возбуждённо-агрессивное состояние Задии, доставленного в первую психиатрическую больницу Бургорода, сменилось глубоко депрессивным. Как и предполагал Сизов, вразумительной беседы с замом мэра не получилось. Ким Ваганович смотрел непонимающими глазами на собеседника и, казалось, жил своим внутренним миром, совершенно не соприкасающимся с реальностью.
Не прерывая молчания, Сизов взял трубку телефона, набрал номер лаборатории и поинтересовался, готовы ли результаты экспертизы порошка, найденного в целлофановом пакете.
– Конечно, – бодро, с нотками привычной официозности, ответил старший лаборант Пётр Анисимович, большой специалист в области наркотических и лекарственных средств (фармакопея – была его хобби), – порошок представляет собой успокоительное средство, довольно распространённое. Но есть два замечания, первое: упаковка и расфасовка нестандартная (обычно продаётся в виде таблеток, а не порошка) и второе: есть факты использования этого средства при изготовлении тяжёлых наркотиков.
– Всё-таки, продаётся ли это лекарство в виде порошка? – уточнил Гордей.
– Ну… – замялся эксперт, – бывает, но редко…
Гордей поблагодарил лаборанта-эксперта и доложил услышанное сотоварищам, продолжая обсуждение:
– Итак, уважаемые братья во Христе, вырисовывается первая зыбкая версия – наркотики! Как уверял Васька-сторож, по совместительству вахтёр и соглядатай за прислугой, Нил Сироткин прибыл в возбуждённом состоянии с массивным коричневым портфелем. Ваське показалось, что этот предмет гость уж очень трепетно прижимал к себе обеими руками. Следовательно, в портфеле наличествовали ценности. Пачка долларов, закатившаяся под стол, усиливает такое ощущение.
– Мне кажется, – запыхтел Бытин, вытащив жвачку изо рта, – что в портфеле были наркотики, вернее, должны были быть наркотики, скажем гашиш. Но… когда Сироткин, получив от хозяина необходимую сумму денег, скрылся, Задия обнаружил, что его провели, подсунув простое успокоительное. Что и явилось причиной нервного потрясения, то есть сумасшествия. Кстати, – пристально посмотрел Аксён на Гордея, – мне помнится, домашние показали, что успокоительных препаратов Задия не потреблял, так?
– Пока так, – кивнул капитан.
– Резон в этой версии есть, – подключилась Аня, искусно пуская колечки сигаретного дыма в окно, – но, куда делись остальные наркотики-успокоительные – целый портфель, как-никак! И зачем Сироткин покинул дом таким странным и где-то рискованным способом: через окно второго этажа? Надо обладать некоторыми навыками гимнаста, чтобы из окна перелезть на дерево, стоящее не так уж близко к дому, не выпустить портфель с деньгами, опуститься на землю и сохранить себя невредимым. А главное, не совсем понятно: зачем нужно такое усложнённое бегство, когда есть время ретироваться нормальным путём через двери?
– Остальных наркотиков просто не существовало: Сироткин подсунул партнёру только образец, используя его доверие к себе А времени у него и не хватало, очевидно, – продолжил защищать свою версию Аксён Бытин. – Пока бы он спустился со второго этажа, дошёл до ворот, где у Васьки-сторожа будка с телефоном, то…
В то время как коллеги проводили мозговую атаку, Сизов, закончив с леденцом, откинулся на спинку стула, внимательно слушал и размышлял…
Аксёна Бытина к нему приставили недавно, по принципу “на тебе Боже что нам не гоже!” Младший сержант Бытин являл собой тип сугубо семейного человека. Трое детей, из которых старшему было около десяти, а младшему год, домовитая жена, мастерица готовить блюда даже из отдалённо съедобных продуктов; одомашненный тесть, бывший водитель-ассенизатор, тёща, потомственная портниха-надомница и пятикомнатный дом с огородом и садом на тридцати сотках – весь этот обоз, обременённый моральными и телесными обязанностями, мужественно тащил Аксён. Его голова всегда была занята семейными заботами. Даже в милицейскую лексику Бытин вносил словечки и изречения наподобие: “посадить огурцов”, то есть установить оперативное наблюдение; “коленами в угол и на соль”, то есть отправить в СИЗО, и т.д. Он приносил на работу приличную сумку с “тормозком” из наименований, переваливающих за десяток; постоянно жевал не только жвачку и, казалось, говорил исключительно о своём семействе. Как ему при этом ещё удавалось участвовать в следственной работе – оставалось тайной, даже для наиболее наблюдательных и умственно продвинутых коллег. Тем не менее, отличался проницательностью, острым умом и в успех некоторых дел внёс ощутимую лепту. И всё же… большинство руководителей подразделений УГРО старались избавляться от полного, с виду неповоротливого, семейно озабоченного сотрудника.
Это было их первое с Бытиным совместное дело, поэтому Сизов относился к сержанту с внутренней настороженностью. Но в силу природного такта, не стремился высказывать явно свои чувства.
– Тогда возникает другая “непонятка”: а куда же подевался в этот щекотливый момент Задия? – продолжала терзать Бытина Аня. – Не мог же Сироткин при нём заниматься этой гимнастикой.
– Проще простого, – расплылся в довольной улыбке Аксён, – Сироткин мог что-нибудь попросить у Задии, например, угостить коньячком, который мы наблюдали на столе, с чем-нибудь вкусным, скажем, шоколадными трюфелями, что и заставило его на время выйти из кабинета.
– Логично, – начала сдаваться Аня, докуривая сигарету и вдавливая её в дно пепельницы, стоящей тут же на подоконнике. – Из этого же следует, что Ким Ваганович проверял содержимое пакета с предполагаемым наркотиком после исчезновения своего дружка, так?
– Да. Очевидно, он очень доверял партнёру и засомневался только тогда, когда тот неожиданно испарился.
– А зачем Нилу Сироткину было так грубо “кидать” своего делового партнёра? – вновь засомневалась Аня.
– Вот это и есть первый, солидный камень в данный вариант версии, – наконец вмешался Сизов. – Версия о наркотиках привлекательна, хотя сомнительна. Но уже из неё следует, что нам надо хорошо разобраться в Задии как личности и параллельно в его окружении, друзьях, подругах (о чем говорит найденное под столом интимное одеяние) и врагах. Из тех скудных сведений, которые мне удалось выудить на данный момент, следует, что наш сумасшедший не должен быть доверчивым человеком. Посудите сами.