Чтение онлайн

Не без подражания известным картинам в восьмилетием возрасте Дали начал рисовать на крышках шляпных коробок, которые торжественно развешивал на стенах своей «мастерской». Следующим толчком к превращению живописи в идею стала поездка в деревенское имение семейства Пичот, глава которого был настоящим художником-импрессионистом. Восприимчивый и впечатлительный рассудок мальчика яростно впитывал не только нарисованное, но и цвета, приемы написания и сами иллюзии. Нарисовав однажды оригинальным способом на старой двери горсть вишен, Дали добился наивысшей похвалы господина Пичота, что подтолкнуло его называть себя Художником. Интересно, что отец Сальвадора, внутренне противясь неестественным, по его мнению, художественным порывам своего сына и заставляя его посещать колледж:, все же снабжал юное дарование всем необходимым для развития художественных наклонностей и продолжения занятий живописью. Сам же Сальвадор, неизменно оставаясь более чем посредственным учеником, тщательно изучал специальную литературу и с какой-то ожесточенной страстью поглощал книги семейной библиотеки. Не утруждая себя зубрежкой схоластических школьных правил, которые Сальвадор считал бесполезными, он, тем не менее, постепенно превращался в ревностного труженика художественной нивы: целыми днями юноша проводил над рисунками и картинами, не испытывая даже малейшей потребности прервать работу для игр или общения со сверстниками. Ему нравились творческие поиски, и он всегда отождествлял себя с великим первопроходцем и гением современности, независимо от того, что реально получалось на полотнах. Думая о себе как о самом значительном интеллекте, Дали передавал импульсы окружению, которому приходилось воспринимать его таковым или не воспринимать вовсе (последнее мало заботило самого Дали). Все же это было не пустым бахвальством, ибо Дали ДОЛЖЕН был соответствовать смоделированному собственному образу. Амбиции юноши уже с самого раннего сознательного возраста подкреплялись просто потрясающей работоспособностью, вызывавшей благоговение окружения и беспокойство родителей. Даже смерть обожаемой им матери вызвала в нем мстительные чувства – с ощетинившимся сердцем и неугасаемым пренебрежением к миру, он, едва проснувшись, хватал кисть, чтобы не выпускать ее до самого вечера. Все, происходящее в мире, его болезненная восприимчивость направляла внутрь – даже смерть матери он интерпретировал как яростный вызов судьбы лично ему.

Многие исследователи творчества Дали уверены, что роль отца была двойственной. Например, во многом поведение мальчика объясняется отцовским отчуждением: Дали считал, что был обделен отцовской любовью, которая предназначалась его умершему брату. И не важно, действительно ли Дали-отец плохо относился к сыну или это был плод его нездорового воображения – этим определялось его поведение. Более того, это поведение закрепилось еще до того, как Дали сумел стать известным художником, а его безумные выходки привели к тому, что отец отрекся от сына, когда последнему исполнилось двадцать пять. Это при том, что Дали подражал отцу и восхищался им, принося ему многочисленные страдания! Довольно символичным для становления Дали был тот факт, что книга последователя обожаемого им Зигмунда Фрейда – Отто Ранка – о травме рождения и отлучения от груди явилась едва ли не букварем для воспаленного сознания будущего художника. Кстати, библиотека отца, к которой он прикоснулся в довольно раннем возрасте, сыграла значительную роль в его становлении. Как утверждают биографы, юноша проглотил все книги, которые попались ему под руку. В так называемый универсальный набор книг, оказавших наибольшее влияние на становление гения, вошли, прежде всего, Вольтер и Ницше, а философия Канта и Спинозы, равно как и откровения других искателей ответа на главный жизненный вопрос, просто потрясли его и не могли не оказать влияния на будущий выбор пути и способ становления.

Работоспособность и Воля становятся определяющими внутренними стимулами молодого человека. Если он сумел выделиться эксцентричными выходками в детстве, то сумеет выделиться и необъяснимыми, но захватывающими образами своих полотен! Дали был готов к самой жестокой и изнурительной борьбе, но не к тому, чтобы принять чью-то точку зрения.

Уже перед поступлением в Мадридскую Академию изящных искусств в возрасте двадцати одного года Сальвадор достиг таких заметных успехов, что его дальнейший выбор практически ни у кого не вызывал сомнений – даже отец, жаждавший увидеть сына профессором, смирился с тем, что Сальвадор будет художником. В своем дневнике честолюбивый и терпеливый родитель отметил, что Сальвадор почти все время проводит за рисованием картин, которые потом отправляет на различные выставки, а его ранний успех уже «превзошел все отцовские ожидания». «Даже если мой сын не станет профессором, меня достаточно убедили окружающие, что его творческая направленность – не ошибка». Эти признания стареющего скептика более всего свидетельствуют о том, что в двадцать один год Сальвадор Дали был полон решимости стать художником. И если его близкие также уверовали в возможность Сальвадора пользоваться таким ремеслом в качестве профессии, то сам юноша знал – он будет великим художником. Пока еще эта вера ни разу не подводила его. Однако оценки творчества молодого Дали весьма противоречивы: если в школе на уроках рисования ему якобы предоставляли полную свободу, то даже за время пребывания в художественной академии он «ничего не создал и ничего не изобрел». В то же время вовсе не случайным кажется замечание известного испанского поэта Фредерико Гарсиа Лорки (в «Оде Сальвадору Дали»), который был близким другом молодого Сальвадора Дали, о том, что «его краски столь же незрелые», как и он сам, но что он готов превозносить «твердую волю» Дали. Это серьезное признание, подтверждающее, что Дали самоотверженно работал, а не только занимался непристойными выходками, как может показаться на первый взгляд человеку, впервые прочитавшему его биографию.

Самолюбие и тщеславие Дали не знали границ, но они не ослепляли его. Если он и отвергал одних учителей, то все же настойчиво искал других. Искал страстно, напряженно, как ищет человек на грани безысходности. Главное – он знал твердо и четко, чего он хочет. Он хотел быть великим художником и готов был умереть, но выполнить задуманное. Фанатичная одержимость, помноженная на знания, получаемые на лету буквально со всех сторон, да удивительная наблюдательность, развитая благодаря чрезмерной интровертованности и сознательной абстрагированности от внешнего мира, безответственному погружению во внутренний мир, сделали свое дело – разрушитель всего окружающего возжелал преобразовать неполноценный современный мир. А может быть, просто что-то доказать его равнодушным обитателям…

(родился 28 октября 1955 года)

Для обывателей программист-миллиардер Билл Гейтс, достигший колоссальных успехов, даже не имея высшего образования, – воплощение сказочной мечты, непонятный и загадочный феномен. Для исследователя глубинных причин успеха – неизбежный результат долгих и кропотливых усилий одержимого человека, сосредоточившегося на единой идее.

Влияние этого человека на развитие цивилизации является бесспорным и глобальным: к концу XX века операционные системы Windows, разработанные Гейтсом и его помощниками, были установлены на 90 % всех персональных компьютеров планеты. Вряд ли он сознательно стремился к такому результату с юношеских лет, когда начал общаться с электронными вычислительными машинами, но в основе действий разработчика компьютерных программ была устойчивая мотивация создать нечто бесподобное – такое, чего еще не было и что является лучшим. Более того, создать это первым, что, пожалуй, является определяющим в мире безумных скоростей и жестокой конкуренции.

Основой устремлений любой личности, способной раскрыться для себя и всего остального мира, всегда неодолимое желание быть первым и лучшим и наряду с полным отсутствием жалости к себе делали больше, нежели громкое образование, именитые учителя и подаренные возможности. Билл Гейтс может считаться образцом отношения к себе, поскольку сумел научиться воспринимать изумляющий масштабами труд как большую бессрочную игру. Он всегда ощущал себя лишь участником азартной замысловатой партии; деньги же оставались только свидетельством признания обществом достижений.

Но даже если бы он не достиг статуса самого богатого человека в мире, его отношение к созданию компьютерных программ вряд ли бы изменилось. Он сумел бы занять позицию одного из самых узнаваемых людей в мире конца XX – начала XXI века. Появление преуспевающего бизнесмена и одновременно гения программирования – человека, готового терпеть любые лишения и неудобства ради хотя бы маленького шага вперед, – является, прежде всего, убедительным подтверждением закономерности того, что последовательные и настойчивые действия открывают любые двери, а границам человеческих возможностей нет предела. Успех Билла Гейтса подкупает не только тем, что, начав с нуля, он достиг уникальных результатов в программировании и стал миллиардером. Еще более важными представляются шаги этого человека после преодоления отметки всеобщего признания. Например, уход с административного поста созданной им корпорации-монстра «Microsoft», начало масштабной благотворительной деятельности и некоторые другие. Все это является свидетельством творческого духа, нацеленного на созидание и способного не быть ослепленным никакими формальными составляющими успеха, прежде всего деньгами и признанием.

Трудно сказать, был ли Билл Гейтс необычным ребенком, но его склонности к математике, поразительную память и разносторонние интересы отмечали все, кто знал его в детстве. Живя в людном Сиэтле на западе США, мальчик во многом ориентировался на жизненную позицию родителей, которые были признанными в узком мире юриспруденции авторитетами. Отец Билла был известным в городе юристом, мать будущего гения программирования была учительницей. Те, кто был вхож в семью Гейтсов, не отмечали ничего необычного. Говорили, что именно матери Билл обязан потрясающей страстью к познанию нового и необычной для маленького мальчика любовью к книгам, стимулирующим воображение. Впрочем, нельзя не отметить один важный штрих, заметно повлиявший на восприятие Биллом Гейтсом любой человеческой деятельности: его отец был профессионалом, и мальчику с ранних лет внушили, что человек, за что бы он ни брался, должен быть признанным знатоком своего дела – только в этом случае он добьется уважения окружающих.

Достаточно высокий социальный статус родителей и поглощение в юношеском возрасте огромного количества биографий великих людей не только развили в Билле Гейтсе чрезвычайную самооценку, но и стимулировало поиск такой модели жизненного уклада, которая позволила бы ему реализоваться как личности. Стоит признать, что он рано достиг высокого уровня самоактуализации, и первопричиной этого оказалась именно семейная атмосфера, стимулирующая влечение к достижениям в принципе. Развитая и неугасаемая с годами страсть к изучению биографий выдающихся людей в значительной степени способствовала развитию высокой мотивации к успеху. С такой же тщательностью, как геолог исследует породу, он проанализировал каждый штрих биографии Наполеона. Но не только жизнь великого корсиканца интересовала Гейтса: он проводил собственный детальный анализ в поисках закономерностей побед известных политиков, государственных деятелей, изобретателей. Построение жизненных стратегий успешными людьми стимулировали Билла подумать и о своем предназначении в жизни.

Уже в юношеском возрасте знакомые Гейтса отмечали его достаточно высокий интеллектуальный потенциал. Но этому потенциалу еще надо было найти применение. Поскольку, отдавая дань справедливости, стоит заметить, что способных детей, подобных Биллу или даже превосходящих его в талантах, в каждой школе можно отыскать великое множество. А родители, любя единственного сына (и второго ребенка) ровной постоянной любовью, не определили его жизненной ориентации и не предложили ему идею, которой он мог бы воспользоваться.