Чтение онлайн

— Человек не может выжить, уничтожив Истинный алтарь! — безапелляционно заявил он. — Что ты за тварь, принявшая облик человеческий?!

— Стоп! — резко сказал я, вообще не ожидавший такой реакции. — Я не тварь, — чужой клинок уже холодил моё горло. — Антарес не стал бы одаривать Сродством Света какую-то «тварь»!

Перед моей грудью появилась визуализация Сродства. Уф-ф-ф… Подействовало. Увидев Знак Света, Вейн убрал меч от моего горла, а затем вернулся за стол.

— Убедительно, — кивнул он, и я убрал визуализацию. — Но это не отменяет того, что человек не может выжить после уничтожения чумного алтаря. Тысячи болезней за сутки превратят тело храбреца в иссохшую мумию.

— Дайте слово, что не убьёте меня, и я вам объясню.

— Если меня устроит твоё объяснение, то у тебя есть моё слово.

Что же… Все мы немного Лариндели, и не важно, люди, эльфы или дварфы, на Железе мы или на Мифриле. Любопытство — один из главных пороков разума. А может, и не порок, а благословение. Трактовка зависит исключительно от точки зрения.

Всё же Достижения и их визуализация — настоящее чудо. Не нужно многословно что-то объяснять и доказывать, что ты не верблюд. Ведь можно просто показать.

И я показал «Чистую Ладонь Пяти Пустых Пальцев».

Я не боялся, что этот человек кому-то расскажет о том, что увидел. Вейн избрал одиночество. У него нет ни друзей, ни товарищей, ни просто знакомых, с кем он мог бы поговорить по душам. Даже не представляю, чем я-прошлый умудрился его настолько заинтересовать, что он согласился мне помогать. Память об этом надёжно скрыта под пеленой безмерного опьянения. Ведь мы впервые встретились в Прошлом Цикле тогда, когда я, вырвавшись из-под опеки Кейташи, впервые в жизни нажрался до потери памяти. Потом, конечно, общение с Дайсом раздвинуло мои горизонты в познании алкоголя… Но то было потом.

— Эвелан Возрождённый, — хриплым голосом прошептал Вейн Бесшумный Клинок.

Его взгляд, направленный на меня, излучал полнейшее непонимание и непомерное удивление. Удивление, которое было настолько огромным, что пробило стену его внешней невозмутимости.

— О нет, я не Эвелан. — Развожу руками. — Я тот, кто заткнёт его за пояс! — Повторяю то, что однажды уже сказал шерифу Эндеру.

— Молодость… — расслабленно вздыхает Вейн, и на его лицо возвращается лёгкая, почти призрачная улыбка. — Хотя… у тебя есть задатки. Ты очень молод и уже на Сапфире. Заработал несколько Адамантитовых Достижений. Избранник сразу трёх богов…

— Четырёх, — добиваю я.

— Четырёх? — Его рука, державшая бочонок с пивом, дрогнула.

— Ещё вроде как Сундбад меня благословил, но тут я не полностью уверен.

Может, и стоило промолчать… но почему-то не смог удержаться. Была в хождении по лезвию при общении с этим человеком какая-то особая, будоражащая притягательность. Словно я дергаю дикого тигра за усы. Неужели я становлюсь адреналиновым наркоманом? Эта мысль отрезвила и заставила собраться.

— А бог Путей и Дорог-то за что?

Нет, точно… В каждом из нас есть частичка Ларинделя. По крайней мере, в Вейне Бесшумном Клинке она точно присутствует.

— Искал Первый Перекрёсток — и к своему удивлению нашёл. — Пожимаю плечами, словно это было легко.

— Тысячи искали и не находили… а он нашёл, — покачал головой убийца, от одного упоминания имени которого вздрагивают даже бесстрашные бойцы корпуса. — Просто шёл-шёл… и нашёл…

— Ну… Примерно так и было, да. — О встрече с Риданом я предпочёл умолчать.

Допив в три глотка полную кружку пива, Вейн поднялся на ноги.

— Всего четверо видели меня в истинном облике, — произнёс он тихо. — И только один до сих пор жив.

— Очень надеюсь, что теперь таких людей станет двое, — и тут же поспешно поправился, — Я имею в виду двое живых.

— У меня есть свои принципы, — кивнул Бесшумный Клинок. — Да и я не из тех, кто бросает слова на ветер. Тем не менее, должен тебя предупредить, молодой да ранний…

Он не договорил, но смысл был предельно ясен.

— Предупреждение услышано и понято, — встаю вслед за ним.

— Если найдёшь ещё что-то столь же интересное, — его взгляд скользнул по свёртку на столе, — оставь сообщение на имя Корина Воспевающего Надежду через хозяина этого постоялого двора.

На миг меня едва не потянуло показать ему Безмерную Гордыню… но вовремя одёрнул себя. Поэтому лишь склонил голову в молчаливом согласии.

Вейн подошёл к двери, поднял засов… но прежде чем выйти, повернулся и после короткой паузы сказал:

— Иоанна, Носительница Света Умиротворяющего… будь с ней осторожен. В корпусе зреет раскол. Не дай втянуть себя в интриги, которых не понимаешь.

— Спасибо за совет, — прошептал я, уже оставаясь в полном одиночестве.

Закрыв дверь на засов, медленно выдохнул, словно выпуская из лёгких ядовитый воздух. Свёрток с браслетами вернул на дно рюкзака, тщательно подоткнув его так, чтобы ткань не сместилась даже при резком движении. После этого подошёл к бочонку и прямо из него сделал несколько долгих шумных глотков. Горьковатый вкус тёмного пива обжёг пересохшее горло, а тяжесть напитка, вместо того чтобы успокоить, странным образом лишь сильнее всколыхнула дрожь внутри. Вытерев губы рукавом, словно какой-то пропойца, я тяжело опустился на кровать. Мышцы по всему телу то и дело подёргивались, а позвоночник холодил остаточный страх, будто я только что вырвался из затяжного боя.

Не такого диалога я ожидал. Совсем не такого. Думал, всё пройдёт как-то… легче. Гладко, что ли. Без этой осязаемой, холодной, давящей угрозы, нависшей над каждой фразой, каждым вдохом. Просчитался.

Когда Вейн принял меня за чужака, за что-то нелюдское, в его взгляде было не просто желание убить — там было искреннее, почти религиозное отвращение. Я почувствовал, как клинок холодит кожу, и понял: ещё миг — и останусь без головы.

По грани прошёл. В который уже раз. В который, Да’ННан его, раз!

Как-то чрезмерно я рискую в последнее время. Эта бесконечная спешка, желание успеть как можно больше до Вторжения… она, как ржавчина, медленно разъедает мою осторожность. Если продолжу в том же духе, однажды исчерпаю запас везения и красноречия. И тогда всё закончится. Закончится не героической смертью на поле боя, не громкой легендой, а просто — бесславно, мерзко и тихо. Я просто исчезну, и никто обо мне не вспомнит.

От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Я откинулся на спину, уставившись в потолок. Получасовая медитация, усиленная дыхательной гимнастикой, наконец, позволила успокоить мысли.