Чтение онлайн

И вскоре по столице разнесся слух: «Император, наш возлюбленный Государь, находится под колдовскими чарами уральского самозванца. Он — пленник злого волшебника, который окопался в столице, чтобы плести сети. А битва около башни — большая и искушенная ложь, дабы смутить умы христиан. Наш долг, воинов Света, крестовый поход на дворец, чтобы вызволить нашего Государя из лап Антихриста!»

Дело шло к решающей схватке.

В прохладной тишине Каменноостровского дворца, где через высокие окна в залитый солнцем кабинет Государя влетал свежий ветер, пахнущий липовым цветом, повисло напряжение. Спустя неделю после инцидента у башни, я стоял рядом с громоздким ящиком собранного нового варианта «Нейроспектрометра» — здоровенным аппаратом, упакованным в резной ящик бразильского дерева, укрывающий сложный механизм из тончайших проводов, кристаллов, реле, аккумуляторных батарей и полированного обсидиана. На его поверхности, словно глаз, горел единственный, пока ещё тусклый кристалл и рядом — шкала с уровнями от одного до десяти.

Император Александр Павлович, утомлённый, сидел за массивным столом с неизменным лорнетом в руках. Напротив меня, бледный и сдержанный, но с хищным огоньком в глазах, стоял князь Дмитрий Голицын. В этот час, когда решалась не только моя судьба, но и судьба его тайного дара, он не позволял себе и тени излишних эмоций.

— Итак, господин Молниев, — начал Император, опустив свой лорнет. — Вы утверждаете, что на этот раз сей прибор способен отличить свободную волю от порабощённой? И с его помощью можно видеть то, что доселе сокрыто от глаз смертных?

— Именно так, Ваше Императорское Величество, — ответил я, подходя к прибору. — Нейроспектрометр анализирует не просто электрические токи мозга, но и их частоту. Каждая воля, собственная или чужая, обладает уникальной сигнатурой, подобно отпечатку пальца. Прибор улавливает эти колебания и выводит их на индикаторный кристалл.

Я указал на прибор.

— Зелёный свет сигнализирует о нормальном, естественном фоне биотоков, которые завязаны на наше тело. Красный — о наличии агрессивного, контролирующего сигнала извне, когда естественный ход биотоков принудительно нарушен. А белый, Ваше Величество, — я сделал паузу, — это отметка присутствия сущности, которую я называю Лордом Света. Его присутствие — неоспоримый знак чужого владычества над душой.

Император кивнул, его взгляд стал серьёзнее. Голицын же, казалось, лишь усмехнулся, но я видел, как желваки ходят на его скулах.

— Превосходно, — произнёс Александр. — Проверим. Князь Голицын, — обратился он к Дмитрию. — Приступайте. Возьмите господина Молниева под свой… контроль. Но, умоляю, держите себя в рамках. Нам нужен эксперимент, а не дуэль. Обойдемся без «Комаринского».

Голицын медленно кивнул, и его взгляд впился в меня. Я почувствовал его удар — холодный, тонкий, как игла, проникающий сквозь ментальные щиты, которые я опустил ради эксперимента. Он не стал церемониться, пытаясь лишь «сжать» руку. Нет. Он целился в мозг, стремясь подчинить мою волю, заставить меня плясать вновь. Пусть и не «комаринского».

Моё тело, я сам чувствовал, задрожало, а руки с ногами задергались. Кровь отлила от лица. Не сопротивляясь, я позволил его воле проникнуть в себя, чувствуя, как его чужая, зеленоватая сигнатура пытается наложить себя на мою собственную, серебристо-голубую. Это было отвратительно. Он не просто давил. Он шептал моим нервам приказы, убеждая их, что это моя воля.

Прибор ожил. Кристалл, мерцавший до этого зелёным, сначала вспыхнул серебристо-голубым светом, показывая сильный, но естественный фон моей ауры. А затем, мгновенно, цвет его изменился. Кристалл запылал тревожным, резким красным огнем.

Рядом, на тонкой шкале, разбежались деления.

— Нижний уровень — произнёс один из ассистентов, записывая показания.

— Достаточно, — коротко бросил Император. — Господин Молниев, можете освободиться.

Ярость, которую я держал в узде, выплеснулась в одном, сокрушительном ментальном ударе. Моя воля, серебристо-голубая и чистая, словно разряд молнии, сожгла чужие нити, опутавшие мой разум. Голицын отшатнулся, прижимая руки к вискам. Мой контрудар, усиленный накопившимся унижением, дошел и до него.

Кристалл на приборе сперва мигнул красным, затем вновь вспыхнул зелёным, но не успокоился. Сразу после этого он вспыхнул ослепительно-синим, указывая на резкий выброс энергии, а шкала рядом буквально рухнула.

— Высший уровень — выдохнул ассистент.

Наступила тишина. Император медленно поднялся, подошёл к прибору и внимательно посмотрел на кристалл. Он уже снова горел ровным зелёным светом.

— Итак, — произнёс Александр, — прибор работает. Он не только видит чужой контроль, но и различает его. И, что немаловажно… — он перевёл взгляд на меня, затем на побледневшего Голицына, — он показывает уровень силы. Десять к одному, князь. Не в вашу пользу.

Лицо Голицына исказилось от смеси неверия и злобы. Он не мог скрывать своего унижения. Его дар, его гордость, его секретное оружие — оказалось, что оно не просто уступает моему. Оно ничтожно по сравнению с ним.

В этот момент я почувствовал не столько триумф, сколько холодное удовлетворение. Александр же, напротив, был явно доволен. Он получил свой вожделенный прибор, детектор ментальной зависимости и инструмент для её выявления.

— Вы оправдали мои ожидания, господин Молниев, — произнёс Император, и в его голосе впервые прозвучали тёплые нотки. — И даже превзошли их. Прибор работает. Мы видим чужое вмешательство. Но теперь, когда мы четко знаем, что подобный контроль возможен… Я не могу спать спокойно. Я должен быть уверен в лояльности каждого своего подданного. В их самостоятельности в принятии решений, чтобы никто не мог сослаться, будто был под контролем.

Он поднялся и подошёл к окну, за которым сгущались сумерки Петергофа.

— Мне нужна тотальная проверка, господин инженер. Я хочу знать, кто из моих приближённых тайно носит в себе дар и, главное, кто из них — одержимый фанатик Иоанна или марионетка чужой воли. Как нам это устроить?

Я обменялся быстрым взглядом с Великим князем Николаем.

— Прибор, Ваше Величество, уже дистанционный, — начал я. — Но для массовой, негласной проверки его необходимо замаскировать. И сконцентрировать всех потенциальных объектов в одном месте.

— Бал, — внезапно предложил Император, и в его глазах вспыхнул азарт политика. — Мы устроим большой бал в Зимнем дворце. С приглашением всего двора, всех министров, всех генералов. Они будут танцевать, говорить о моде и политике, а мы, брат мой, — он повернулся к Николаю, — узнаем, чьи души кому принадлежат.

Николай, человек военный, сразу оценил масштаб операции, нахмурившись.

— Это будет самый дорогой и самый важный прибор в истории Империи, Михаил, — продолжил император. — Ваша задача: замаскировать его так, чтобы ни одна любопытная дама, ни один подозрительный чиновник не заподозрил подвоха.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — ответил я. — Прибор будет выглядеть как элемент декорации.

Следующий вечер Петербург встречал в золотом и бархатном убранстве. Бал в Зимнем дворце был не просто светским раутом, а тщательно спланированной операцией.

Император собрал весь свой двор, все сливки высшего общества — от министров и генералов до самых влиятельных князей и графов. И все они должны были пройти через «Врата Правды», о которых даже не догадывались.