Чтение онлайн

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге, запыхавшись, предстал… Илья Верхотуров! Он был в грязной дорожной одежде, его лицо было обветренным, но глаза его горели радостным огнём.

— Простите, ваше сиятельство! — сбивчиво произнёс он, обращаясь к Шувалову, а затем посмотрел на меня. — Михаил! Я только что из Кунгура!

— Илья! — обрадованно я поднялся. Он был единственным человеком, который мог принести мне весть из мира, который я покинул. — Как там Семён?

— Семён успешно обслуживает башню, — ответил Илья, его слова были музыкой для моих ушей. — Всё в норме. Прорехи под контролем, энергия идёт ровно. Но я не мог оставаться там, когда здесь, в столице, творится такое!

Я кивнул. Верхотуров был не просто талантливым магом земли, он был своим.

— Ты вовремя, Илья, — сказал я, улыбаясь. — Граф, позвольте взять господина Верхотурова в нашу команду? — Шувалов лишь молча кивнул, и я повернулся к Илье. — С этого дня ты с нами. У нас назревает бой, и твоя помощь будет бесценна.

Илья, расплылся в улыбке, приняв назначение.

Прошёл ещё один томительный день. Слухи в городе множились, но что именно предпримут сектанты, всё ещё не было понятно. Я сидел у окна, наблюдая за серым небом. Предчувствие, отточенное годами войны, томило меня: Иоанн вот-вот пойдёт ва-банк.

— Он не будет отсиживаться, граф, — сказал я Шувалову, не отрываясь от стекла. — Погоняемый волей Лорда Света, он пойдёт в атаку. Но когда? И как? Нам нужно спровоцировать его.

— Провоцировать такого фанатика, Михаил, — вздохнул Шувалов, — всё равно, что тыкать палкой в берлогу.

— Именно! Но это даст нам инициативу. Ведь вы же помните, как зимой стреляют медведя? Прежде чем бахнуть ему из ружья в морду, надо хорошенько пошуровать в его берлоге палкой! Именно поэтому я предлагаю устроить публичное, пропагандистское выступление с участием князя Голицына.

Шувалов удивлённо поднял бровь.

— Мы должны показать всем механику менталистского «одурманивания». И лучший способ — это заставить князя Голицына, нашего аристократа-злодея, взять под контроль простолюдинов. Наш нейроспектрометр зафиксирует красный сигнал. Это покажет всем, что его сила отнимает волю. Мы объясним, что именно так действует Иоанн, что он одурманивает своих сторонников. И заодно это заставит Иоанна думать, что он теряет инициативу. Что мы перехватываем у него народ.

Шувалов кивнул.

— Пусть будет так, Михаил. Выведите князя на площадь.

Я тотчас отправился в Инженерный замок, в ту самую каморку, которая служила нам лабораторией. Голицын сидел там, сгорбившись. Он был уверен, что меня вызвали к Императору за голову Иоанна.

— Князь, — начал я без предисловий. — Вы отправляетесь на Сенную площадь. Там вам предстоит публично продемонстрировать свой дар.

Я объяснил ему суть плана. Поняв, что ему предстоит публичное выступление в качестве лабораторной мыши, граничащее с унижением, ради победы над Иоанном, Голицын побледнел.

— Я?! — вскинулся он, и в его голосе зазвенела аристократическая спесь. — Вы заставляете меня унижаться перед чернью! Никогда! Я не буду участвовать в этом скоморошестве, инженер! Я князь!

— Выбора у вас нет, — отрезал я.

— Я скорее сгнию в крепости! — выкрикнул он, поднимаясь.

Не став тратить время на споры, я нанёс ему мощный ментальный удар. Я ворвался в сознание князя, как таран. Боль, дикая, выворачивающая, пронзила его от макушки до кончиков пальцев. Его тело согнулось, он издал короткий, нечеловеческий стон, и его стошнило прямо на каменный пол.

Князь рухнул на колени, пытаясь выставить ментальные щиты, но они рассыпались, как песочные замки. Я был на голову выше его как маг. И моя сила позволяла мнее быть универсальным — как в прямой атаке, так и в тонких манипуляциях на уровне мозга. В этот момент, во время вторжения в его сознание, я почувствовал след. Холодный, слабый, но узнаваемый отпечаток воли Лорда Света. Сам такой имею.

— Вы — предатель, князь, — прошипел я, глядя ему в глаза. — Вы встречались с ним.

Лицо Голицына стало пепельным. Он понял, что я знаю теперь про него все.

— Либо вы безропотно сделаете всё, что я прикажу вам — публичное «унижение» на площади, борьба с Иоанном, либо я уничтожу вас самым мучительным способом. Я доставлю вам такую боль, что вы будете молить о смерти, как о милости. Выбор за вами.

Князь, обмякший, дрожащий, со стоном кивнул. Он был окончательно сломлен.

На следующий день мой план был приведен в исполнение. На Сенной площади, среди телег, торговок и нищих, под присмотром роты гвардейцев, развернулось небывалое зрелище.

На импровизированный помост, бледный, но собранный, вышел князь Дмитрий Голицын. В его глазах плескалась чистая, кипящая ненависть. Выступать перед чернью, как какой-то скоморох, была для него сущим унижением, но вынужден был терпеть все это. Животный страх не оставил ему иного выбора.

Рядом с помостом стоял сам Митрополит Петербургский Иоаким, чей авторитет должен был придать нашему начинанию вес Церкви.

— Слушайте, люди добрые! — начал мой ассистент, бывший попович, с голосом, поставленным для проповедей. — Пред вами предстал князь Голицын, раскаявшийся сторонник лжепророка Иоанна! Он здесь не по своей воле, но по высочайшему приказу. Теперь он покажет, как лжепророк и его прихвостни дурманят народ, овладевают его волей!

Митрополит Иоаким, с выражением скорби, подтвердил слова ассистента: «Церковь призывает вас, дети мои, узреть ложь!»

Ассистент обвёл толпу руками.

— Выходите, кто смелый! Не бойтесь! Князь покажет, как вас обманывает Иоанн!

Первым, толкаемый любопытством, вышел крепкий мастеровой.

Князь, сцепив зубы, выполнил свою роль. Он подошёл к мастеровому, его рука вытянулась, и мужик, против своей воли, начал плясать, отбивая ногами дробь. Затем его тело выгнулось, и он попытался ходить колесом, нелепо махая ногами в воздухе. Публика ахнула, смех смешался с ужасом.

— Вот видите! Это скверная, бесовская сила! — кричал ассистент, указывая на Нейроспектрометр, чей кристалл ярко вспыхивал красным. — Она отнимает вашу волю! Она делает человека рабом!

Вторым, дерзко, вышел молодой семинарист.

— Лжецы! Иоанн — наш святой! — выкрикнул он.

Князь Голицын усмехнулся. Он заставил его замолчать, а затем, к вящему ужасу толпы, семинарист начал публично стягивать с себя штаны.

— Так сектанты дурачат народ! — кричал ассистент. — Они позорят вас, смеются над нашей верой! А прибор, данный нам Государем, видит эту тьму!