Чтение онлайн

Капитан Сигвард оглянулся на Клугге.

И уже ему он твердо повторил:

– Я готов.

В правой руке Айземанна из теней соткалась катана. Он провел левой ладонью по лицу, будто стирая воду и усталость, и, дождавшись последнего подтверждающего кивка от капитана, сделал три быстрых шага к нему.

Черное лезвие беззвучно вошло в грудь капитана Сигварда.

Юми вскрикнул где-то там, внизу.

С дерева на островке с шорохом вспорхнула стая птиц.

– Прощайте, – сказал капитан. – И спасибо.

И стал рассыпаться седым пеплом. Медленно, невесомо, словно старая фотография, обратившаяся в прах под лучами времени. Ветер подхватил пепел и понес над озером, растворяя последнюю память о проклятом капитане.

Какое-то время мы все молчали. Воздух звенел от тишины и невысказанных слов. А потом я понял, что плохо вижу – все размывается из-за слез, заливающих глаза.

Клугге низко поклонился праху, оставшемуся от капитана – дань уважения не грешнику, но душе, нашедшей свой путь к покою. Затем Айзменн повернулся ко мне. Его брови свелись на переносице, когда он увидел, какое жалкое зрелище из себя представляет будущий Повелитель Проклятых.

Мгновение или два Айземанн колебался. А потом со вздохом убрал меч и сделал приглашающий жест ладонями.

– Иди сюда.

Мне не надо было спрашивать, что он имеет в виду. С трясущимися губами я обнял Клугге и зарыдал у него на груди.

– А… Ю… Юми? – пробормотал я вскоре.

– Рыбу я обнимать не буду, – Клугге был непреклонен. – Но о нем забывать и впрямь не стоит. Лучше вы пообнимайте друг друга. Отвлечетесь.

И не успел я сказать что-либо, как он оторвал меня от себя за шкирку (и зачем было приглашать, спрашивается) и… бросил за борт.

– Обязательно вылови стража, русал! – успел я услышать его приказ до того, как уйти под воду.

[1]Холден Колфилд – герой «Над пропастью во ржи» Сэлинджера.

[2] Токпокки – это популярное корейское блюдо, состоящее из рисовых клецек в остром соусе, часто с добавлением других ингредиентов, таких как рыбные пирожки, яйца, овощи и т.д

[3]Бодхисаттва в буддизме – это существо, достигшее просветления, но отложившее уход в нирвану, чтобы помогать другим существам в достижении того же.

[4] Баттенберг – британский десерт. Бисквит, в разрезе выглядящий как розовые и желтые клетки, расположенные в шахматном порядке.

Следующий день был таким ослепительно солнечным, словно бог случайно пролил на Кирьявалахти стакан апельсинового сока.

Веналайнен в благодарность за помощь приготовил на всех вкуснейшую пшенную кашу с ягодами смородины и медом, чей умопомрачительный аромат разносился по дому. Клугге поблагодарил его, но после этого молча прошел к плите и пожарил себе яичницу с беконом.

– Невоспитанный ученик!!! – орал шаман, возмущенно скачал за ним и размахивая посохом. – Надо есть, что дают!– Старый мастер научился этой мудрости у свиней? – невозмутимо поинтересовался Клугге.

Краешек рубашки, в которой он был вчера на корабле, виднелся из мусорного бака. Сегодня Клугге был облачен в футболку поло с какой-то маленькой вышитой эмблемой на груди.

Я подумал, что, возможно, мне надо пересмотреть свой гардероб. Я всегда презирал поло. Но, может, зря?

– Мы посовещались с Женей и решили оставить сокровища волхвов вам, – сказал Клугге.

– С чего это?! – старик так опешил, что перестал скакать, что было почти что чудом. – Где подвох? А? Где подвох, спрашиваю?!

Подвоха не было. Тогда Веналайнен сказал, что обязан подарить нам что-то в ответ. Он бескомпромиссно сунул мне в руки уныло-флегматичного кота Кафку.

– Забирай.

– Э-э-э, не могу, Феликс не любит кошек…

– А ты бери это, – игнорируя мои возражения, Веналайнен повернулся к Айземанну и сунул ему в руки посох. Вернее, попробовал.

Потому что обычно невозмутимый страж вытаращил глаза и отскочил назад так шустро, что его ударили током.

– НЕТ, МАСТЕР! – раздув ноздри, воспротивился он. – Вы не всучите мне эту дрянь. Ни за что. Никогда!

– Еще как всучу!

– НЕТ!

– Да!

– Вы сейчас добьетесь того, что я еще восемь лет не приеду!

– Ах ты поганец!!!

До меня не сразу дошла подоплека этой перебранки. А когда дошла, я тихо рассмеялся.

Точно. Мастер Веналайнен же говорил, что этот посох передается по наследству от одного хранителя Кирьявалахти к следующему. Вручить его Клугге – это обречь того на работу шаманом в глухой деревне, а самому бодренько отправиться на пенсию и беззаботно обжираться эклерами.

– Ой, да иди ты в баню! – Наконец разочарованно сдался Веналайнен. – Придётся мне себе еще личных учеников брать. С тобой, я так погляжу, не договоришься, а о деревне кому-то в будущем всё же нужно будет заботиться.

– Здравая мысль, мастер. Идея про баню, между тем, тоже не так плоха, – неожиданно сказал Клугге, и судя по тому, как загорелись глаза у старого шамана, он мгновенно простил «горе-ученичку» его нежелание жить в деревне.

Я в баню не пошёл. Вместо этого я нашел Юми и попрощался с ним.

– Спасибо, что помогли дяде Сигварду, – глаза русала все еще были красными после вчерашнего.

– Может, ты все-таки расскажешь мне о Танасии Смертине? – опять попробовал подступиться я.

Юми покачал головой. Время было, так что мы болтали о том о сём. Начиная с книг – оказывается, русал обожал заставлять разных людей читать ему их вслух, удивительно даже, что меня минула чаша сия, – и заканчивая путешествиями.

А потом русал улыбнулся:

– Что-то мы засиделись, мне пора. Ну, бывай, Женя! Скоро увидимся!

Я высказал сомнение в этом, ведь завтра я вернусь в Петербург, но Юми только рассмеялся.

– Магический мир далеко не такой большой, как ты думаешь! Мы точно еще пересечемся. Кстати, как бы ты ни упирался, теперь я еще сильнее верю в сплетню о том, что ты – родственник Мавета! Ну не сын, конечно, но хотя бы брат, пусть внешне вы и не похожи.

Я изумленно округлил глаза.

– Почему ты так решил?!

– Он тоже, когда смеется, касается волос и отводит взгляд. Точь-в-точь как ты!