Чтение онлайн

Эхна открыл дверцу шкафчика, в котором обычно хранился кофе. Сегодня, беря с полки баночку с зёрнами, он обратил внимание на бумажные пакетики, которые не один год валялись невостребованными, и вспомнил, что в них были семена растений, собранные когда-то Неферой на Мадере. Неожиданно подумалось: а что если забросить в сегодняшней капсуле старые семена? Взойдут ли они? А вдруг ещё не лишились своих свойств после длительного хранения в совершенно неподходящих условиях? Зато если взойдут, появится хоть какая-то возможность вернуть частичку утраченного прошлого.

4. Мадера

Он вспомнил, как с женой и детьми облюбовал местечко на реке в почти безлесной долине. Они расположились на песчаной косе у переката, где мелко и можно не беспокоиться за сына и дочку. А те, предоставленные сами себе, тут же наловили обыкновенной марлей пескариков и взялись поджаривать их на костре.

Эхна и Нефера беззаботно купались в воде и солнце, валялись на горячем песке – беззаботность часто воспринимается как счастье, но им больше ничего и не нужно было в тот день. Порой романтическая мечтательность сменялась безудержной весёлостью, и они забавлялись игрой в догонялки. Нефера отличалась сильными ногами и была вынослива, но догнать её стремительному, физически хорошо подготовленному Эхне, конечно, не составляло труда. Когда он ловил её у кромки воды, она капризно надувала губы, потом лукаво пыталась его обнять и, когда он наклонялся к ней, чтобы поцеловать, вдруг повисала на нём и роняла его в воду. Они хохотали и, не размыкая объятий, валялись в тёплой прибрежной воде. И над ними были небо и солнце, и большеглазые стрекозы пытались «атаковать» их.

– Стрекозы приносят удачу, – сказала тогда Нефера, рассматривая золотисто-зелёный прозрачный узор на крылышках насекомого, беспечно севшего ей на плечо.

Эхна заглянул в счастливые глаза супруги.

– Чего бы ты хотела такого, что в моих силах исполнить? – спросил он. – Скажи, я буду стараться ради тебя. Хочешь луну с неба?

Она погрустнела.

– Это слишком простой трюк. Но и я прошу немногого: пусть наконец нас оставят в покое здесь, на Мадере. Хочу, чтобы ты забыл о работе и безжалостном боссе. Хочу, чтобы ты был только со мной и детьми. Ты можешь сделать так, чтобы принадлежать только нам?

Он покачал головой.

– Нет, Нефера, благодаря работе мы можем не беспокоиться о нашем будущем, она даёт финансовое благополучие и возможность отдыхать в этом райском месте. Босс меня ценит, и скоро я смогу вести несколько миров параллельно, наши доходы возрастут.

– Меня заботит не будущее, а настоящее, Эхна. Ты с нами всего лишь две недели в году, а всё остальное время мы с детьми проводим в ожиданиях. Боюсь, что я такого больше не выдержу. Пожалуйста, брось изнурительную работу, и будем жить как люди.

– Прости, Нефера, ты сказала это, не подумав. Единственное, что я умею, – обеспечивать рост миров, и не готов к другой жизни.

– Твои миры, они не настоящие, Эхни.

– Моя работа – делать их настоящими.

– Настоящая только я.

– Ты просишь невозможного, Нефера. По крайней мере, невозможного сейчас. В будущем, думаю, найдётся способ изменить нашу жизнь. Потерпи немного.

– Я натерпелась, Эхни, – она вскочила. – Ты сам начал этот разговор. Никто тебя за язык не тянул.

Рассерженная, она быстрыми шагами направилась к сыну и дочке, беспечно игравшим на прибрежном песке.

– Дети, собирайтесь, мы возвращаемся.

5. Станция

Эхна прервал воспоминания и подумал, что дух авантюризма, должно быть, ещё сохранился в нём. По крайней мере, того, что осталось, будет достаточно, чтобы не только вновь пережить прошлое, но и попытаться изменить его. В конце концов, зачем он столько лет учился и терпел лишения, в то время как его товарищи по детским играм жили в своё удовольствие и поднялись до вполне респектабельных, уважаемых членов общества? Да к тому же очень хотелось отомстить назойливым великим конструкторам, изводившим его мелкими пакостями. Они стали особенно надоедливыми после того, как босс снял с него опеку и предоставил свободу действий.

«Вот будет потеха!» – улыбнулся Эхна своим мыслям.

Он распечатал пакетики и признался себе, что не помнит, какие семена находятся в них. Об этом знала только Нефера, предложившая воспользоваться ими при следующей высадке. Но они тогда так и не пригодились.

«Видел бы это отец, получил бы от него по полной», – подумал Эхна. Но и мысль «получить по полной» ему тоже понравилась. Он уже давно не видел главного конструктора и соскучился по отеческой заботе, поэтому получить заслуженный нагоняй было бы даже приятно.

Довольный, предвкушая сладкую месть, Эхна вернулся к пульту, включил экран и, пока он разгорался, натянул на голову наушники. Это была традиция. По большому счёту, никакие наушники давно были не нужны – пережитки прошлого, но ритуал помогал сосредоточиться и отключиться от всего внешнего. «Соблюдайте ритуалы, – советовал когда-то босс молодым стратегам. – А зачем, это вы потом и сами поймёте. Нет времени разжёвывать каждому элементарные истины». И Эхна понял и принял. И от своих подопечных требовал неукоснительного соблюдения древних правил, ставших своеобразными обрядами.

Он глотнул из чашки эспрессо. Привычное тепло напитка разбежалось по телу, разгорячило кровь, и поднявшееся давление тут же отозвалось в висках звонким эхом: утренняя вялость тела постепенно исчезала, возвращались уверенность, чёткость движений и ясность мыслей.

Экран загрузился.

6. Дорога

Зачем я ехал в Ульяновск так долго и тяжко? Я ехал за лёгкой жизнью. Пытаясь полностью окунуться в мир людей XVIII века, я хотел яснее представить, какие события и в какой хронологической последовательности переживали они, что их волновало и мучило. Можно было попробовать извлечь какую-то информацию из Интернета, однако Интернету я не доверяю. Очевидно же, что книга – более надёжный источник. Но и сводить нужные данные из сотен умных и не очень фолиантов мне тоже не хотелось. И тогда я обратился к Зухре.

«Поезжай в город твоего любимого Карамзина, – отмахнулась она от меня, – там, в местной библиотеке, ты наверняка найдёшь, что ищешь». Ей, как всегда, было некогда. Мне иногда до боли обидно, что я у неё на последнем месте, но давно привык терпеть эту боль. Тем не менее на всякий случай робко и без всякой надежды переспросил:

– А может, лучше в Швейцарию? На Женевское озеро?

– Я тебе сказала в Ульяновск, значит, в Ульяновск, – отрезала Зухра и повесила трубку.

Что ж, у каждого своя судьба: кто-то томится в Швейцарии, кто-то расцветает в бывшем Симбирске…

Рассказываю я эту историю, а сам думаю, как странно ложатся на ум слова. «Она отмахнулась», – говорю я, а ведь мы разговаривали по телефону, и я никак не мог увидеть, как она отмахивается от меня. «Повесила трубку», – говорю я, хотя на самом деле она ничего не вешала, ведь общались мы по мобильнику. Если в языке всё так запутанно, что без большой чашки швейцарского кофе не разберёшься, то способны ли мы понять метафоры XVIII века? Надо будет очень-очень для этого постараться!

И тут мне хочется немедленно смолоть немного зёрен «Эгоиста» и приготовить отменный напиток. Я уже слышу его аромат. Он божественен!