Чтение онлайн

Стрекоза заметил взгляд Оми, бесшумно приблизился к ней и зашептал в ухо:

– Беги, предупреди наших.

– А как же ты? – спросила она.

– Я справлюсь, – ответил он твёрдо.

– Если ты собираешься справиться без меня, то вдвоём у нас получится лучше, – сказала Оми. – Одним копьём не сдержать натиска, а мой лук остановит врага на какое-то время.

Стрекоза кивнул: девушка была права. И тут он вспомнил, что как раз сегодня собирался вплести крупную жемчужину в косу Оми. Таков был обычай конкордийцев: если девушка не возражала и принимала подарок, она становилась невестой юноши. Стрекоза был хорошим пловцом и мог долго находиться под водой, поэтому жемчужину выловил сам, ныряя с крутого скалистого берега у Конкордии - глубоком и опасном месте, где осмеливался промышлять не каждый ловец жемчуга.

Стрекоза положил на ладонь найденную жемчужину, дав возможность Оми полюбоваться серебряным блеском, а потом с помощью припасённого конского волоса вплёл её в косу девушки.

– Будь моей невестой, – попросил он. – Если мне суждено погибнуть, то я хочу знать, что у меня останется любимый человек.

– Я твоя невеста, – ответила Оми и провела рукой по волосам юноши, этот жест был успокаивающим и одновременно прощальным. – Будь моим мужем, и пусть ничто не сможет разлучить нас.

Оми натягивала тетиву лука, когда перед ними возник голубоглазый великан. Он был юн и крепок, как тот разведчик, убитый Зву Рабом. Казалось, чужак был удивлён не меньше Стрекозы и Оми: встреча была неожиданной. Он дружелюбно улыбнулся, и Оми растерялась, не смогла воспользоваться оружием. Стрекоза достал было нож, но в это время некто, подкравшийся сзади, нанёс ему удар дубиной. Тело юноши обмякло и повалилось в траву, мокрую от утренней росы.

Оми закричала. Великан обхватил её руками, закинул на плечи и понёс к товарищам. Она яростно била его кулаками по широкой спине, но тот будто не чувствовал боли и никак не реагировал на её попытки освободиться.

12. Конкордия. Continuatio 1

Было светло, когда Стрекоза пришёл в себя. Сначала он долго не понимал, где находится и что с ним произошло, потом вместе с болью вернулась и память. Боль была острой и пронизывала позвоночник при всякой попытке приподняться, поэтому какое-то время он лежал недвижим.

Рядом раздался шорох, Стрекоза скосил глаза и увидел, как небольшой вонючий шакал, подкравшись, стал трусливо нарезать вокруг него круги. Нож, впрочем, как и копьё, валялся рядом: чужаки, похоже, выказали безразличие к скудному снаряжению Стрекозы и не тронули его. Превозмогая боль, он дотянулся до клинка. Это потребовало неимоверных усилий. Пот залил глаза, Стрекоза мгновенно ослабел и на какое-то время забылся. Если бы зверь в этот момент набросился на него, всё было бы кончено.

– Спаси меня, Эхна, – взмолился Стрекоза. – Мне нужно жить всего лишь для того, чтобы спасти Оми, а потом, если будет на то твоя воля, можешь забрать меня.

Ему почудилось, что милосердный бог услышал его и даже явился в образе мужчины лет тридцати. Высокий, с волосами до плеч, в длинном нездешнем одеянии-балахоне, закрывавшем всё тело, с круглой шапочкой на голове, он склонился над Стрекозой и мягкими пальцами стал ощупывать раны. Стрекоза сразу же проникся к нему доверием и симпатией. Незнакомец, завершив обследование, что-то крикнул стоявшим поодаль товарищам. Речь его была непонятна Стрекозе, но была приятна, от слов веяло спокойствием, какое возможно лишь у глубоко верующего человека. Немного времени спустя лекарю подали листья мясистого гобусса, считавшегося у конкордийцев ядовитым растением. Мужчина достал нож, мелко нарезал их, а затем смешал с соком каких-то неизвестных трав. Полученную смесь он стал осторожно втирать в раны.

Стрекоза внимательно следил за его действиями. Он взволновался, увидев нож незнакомца. Такой нож нельзя было спутать ни с каким другим, потому как Стрекоза наблюдал совсем недавно за его изготовлением и даже помогал в этом своему отцу. Сомнения казались неуместными, это был несомненно отцовский нож. Такой же, как и у него самого, – со стрекозой на рукояти. Точная копия.

– Откуда у тебя нож? – еле слышно спросил он лекаря.

Тот не понял вопроса, но уловил взгляд, направленный на лезвие инструмента, которым он орудовал. Медленно по слогам произнёс:

– Су-тя-га.

Стрекоза понял, что это весточка, посланная ему отцом, воевавшим в далёких северных землях. Понял, что отец был ранен и получил помощь от чудесного лекаря в странном балахоне, за что, видимо, и подарил ему нож. Он с благодарностью взглянул в лицо человека, неожиданно пришедшего на помощь, чтобы его хорошенько запомнить: тонкий нос и толстые губы, по представлениям Стрекозы, дисгармонировали, то есть никак не сочетались друг с другом. Если бы не мягкий цвет глаз, излучавших доброту, лекаря можно было бы назвать безобразным.

Человек, завершив лечебные манипуляции, поднялся, выдал замысловатую фразу на чужом языке – вероятно, это было пожелание скорейшего выздоровления, – и отошел к группе людей, намеревавшихся продолжить путь.

– Как зовут тебя? – успел спросить Стрекоза.

– Ценна. Меня зовут Ценна, – ответил лекарь по-конкордийски.

Какое-то время Стрекоза лежал в полузабытьи, пока не услышал запах вонючей шерсти: шакал вернулся и продолжил попытки подобраться к лежащему недвижно юноше. Но Стрекоза уже чувствовал, как члены его вновь наполняются силой. В тот самый миг, когда шакал подкрался совсем близко, острый нож воткнулся в его брюхо.

13. Конкордия. Continuatio 2

Юноша вскочил на ноги. Первым желанием его было пуститься в погоню – на поиски Оми. Но куда, в какую сторону увели её чужаки, он не знал. Самым благоразумным было бы вернуться в город, чтобы рассказать соплеменникам о случившемся и попросить помощь. Осознав, что одному с задачей не справиться, Стрекоза так и поступил, решительно направившись к городским воротам.

Стражники попытались преградить вход алебардами, но юноша, углублённый в мрачные мысли, даже не заметил их: раздвинул алебарды, словно ветви деревьев, и, столкнув в ров самого ретивого из стражей, вставшего у него на пути, вошёл в город. Больше его останавливать не посмели.

Стрекоза дошел до дома Зву Раба и, не стучась, ввалился в просторное мрачное помещение. Хозяин сидел за огромным дубовым столом в гордом одиночестве и трапезничал. На огромном обсидиановом блюде громоздились жареные куски говядины. Зву Раб как раз обсасывал мосол, когда появился Стрекоза. Он взглянул на внезапно возникшего перед ним мрачного юношу и, не прерывая занятия, кивком пригласил за стол. Стрекоза сел. Служанка поднесла ему блюдо, но он жестом показал, что сейчас не до еды.

Зву Раб тщательно пережёвывал кусок мяса и глядел исподлобья на юношу, словно пёс, готовый зарычать, если кто-то попытается вырвать лакомую кость из его пасти. Он был умён и без слов, по расстроенному лицу Стрекозы считал информацию о случившемся.

– И что предполагаешь предпринять? – прорычал он.

– Дай мне людей, Зву Раб, – с трудом выдавил из себя Стрекоза фразу, которую обдумывал весь тяжкий путь до дверей старейшины. – Я расправлюсь с врагами и верну Оми.

– Какой храбрый молодой человек! – Зву Раб не смог удержаться от иронии. – Конечно, забирай всех мужчин и иди искать несчастную Оми.

В голосе его сквозило презрение к молодому человеку. Он вдруг озлобился, и взгляд его стал жёстким.

– А кто будет защищать город? Или тебе не известно, что Сутяга с воинами ещё не вернулся? Я не могу ради ничтожной лучницы поставить на кон существование города. Ты струсил и позволил врагам захватить её. А теперь просишь помощи. Поди прочь, падаль, и не смей показываться мне на глаза, не то я выпорю тебя как мальчишку! Что уставился? Я сказал – проваливай!