Чтение онлайн

– На похоронах? Что-то не могу припомнить... Я сам тебе сказал?

– Да, сам... Я еще обругал тебя.

– За что?

– На похоронах о таких вещах не говорят.

– Но мы уже вернулись с кладбища, по-моему?

– Вспомнил все-таки?

– Да что-то вроде было... Ну и что?

– Ничего особенного.
– Каждый раз его туповатая хитрость вызывала во мне брезгливое раздражение.
– Так хочешь ты купить дом или нет?

– Ты же тогда не согласился.

– А теперь, как видишь, согласен... Мне нужны деньги на дачу...
– Я сказал первое, что пришло в голову, - он не отвязался бы, пока я что-нибудь не соврал.

– Под Москвой?

– Да.

– Отлично. А у тебя разве не было дачи?

– Была. Я перестраиваю.

– И сколько ты хочешь за дом?

– Я не знаю... Ты сам, по-моему, предлагал восемь тысяч...

– Правда?

– Ты что, не помнишь?

– Что-то припоминаю... Но это три года назад было.

– А что изменилось?

Он вздохнул.

– Многое... Может, все же выпьешь чаю?

– Спасибо.
– Я встал.

– Куда же ты уходишь? Мы же еще не поговорили.

– Меня ждут...

– Ты все такой же нетерпеливый, - улыбнулся он, - посидели бы, поговорили, чаю попили, рассказал бы о своих успехах...

– В другой раз...

– Вообще-то мне нужен второй дом. Дети уже подросли. И Вагиф из Баку каждое лето приезжает.
– Он имел в виду младшего брата-поэта, жившего в Баку.
– Но ситуация изменилась...

– Ты ясней можешь говорить? Денег у тебя мало?

– Да как тебе сказать...

– Так и скажи.

– А ты бы уступил в цене?

Теперь все стало ясно: поняв, что деньги мне очень нужны, он решил сбить цену.

– А сколько ты можешь наскрести?
– спросил я, давая усмешкой понять, что хитрость его разгадана.

– Я не знаю... Ну...
– он замялся, - тысяч пять.

– Согласен.

Он знал, что дом стоит дороже, и так был уверен, что я буду торговаться, что, услышав мое согласие, просто ушам не поверил.

– Согласен? За пять тысяч?!

– Да.

– Дом вместе с двором? И сарай? Все вместе?

– Да, все вместе. Только деньги мне нужны срочно.

– Когда?

– Чем раньше, тем лучше...

– Надо же все оформить.

– Ну, у тебя, я думаю, это быстро получится. Я напишу расписку, если хочешь.

– Да, так будет лучше, - согласился он.
– Завтра вечером тебя устроит?

– Устроит.

– Всё, договорились!
– Он крепко пожал мне руку и ласково улыбнулся, не в силах скрыть радость по поводу удачной сделки.
– Только не надо пока никому говорить об этом, - попросил он у калитки. Чего-то он боялся; впрочем, он всегда всего боялся. На этот раз его опасливость меня вполне устраивала.

В Москве еще было не так поздно, десять минут двенадцатого, здесь же разница во времени создавала полное ощущение глубокой ночи. Сонная телефонистка, вяло отбиваясь от мух, довольно быстро соединилась с Москвой. Предстоящий разговор был сложен тем, что единственный математик, которого я знал в Москве, был другом Олега Владимирского, и конечно же после всего, что произошло, обращаться к нему с просьбой, даже если он ничего не знает о случившемся, было малоприятно. Но ведь другого способа выкрутиться с тетрадью вундеркинда не было!

Стрижов (в их кругу было принято обращаться друг к другу по фамилии) не выразил удивления, будто я тем и занимался, что звонил ему по ночам из разных концов страны. То ли он действительно был таким бесстрастным человеком, то ли старательно изображал такового многие годы, но сколько я его знал, он никогда ничему не удивлялся и мало чему радовался. Даже когда ему, довольно неожиданно, учитывая молодой возраст, дали Госпремию, он умудрился проворчать что-то по поводу того, что теперь придется дырявить пиджак из-за медали.

– Стрижов, - сказал я ему, - привет, это Эдик...
– Он не спросил, какой Эдик, но я все же объяснял: мало ли у него может быть знакомых Эдиков, и неизвестно, как он к ним относился.
– Приятель Владимирских.

– Здравствуй.

– Я из Сангачаура.
– Впрочем, откуда он мог знать, что такое Сангачаур? Очень далеко от Москвы... Как дела?
– Не мог я сразу перейти к делу, хотя и понимал бессмысленность своего вопроса; кроме того, кабина обладала удивительной герметичностью, и количество кислорода в ней стремительно сокращалось.

– Нормально.

– Стрижов, у меня к тебе просьба... Тут один мальчик, школьник, очень способный, у меня его тетрадь, вся исписанная формулами... Дифференциальными уравнениями и все такое. Нельзя как-нибудь помочь?..

– А что надо?
– спросил Стрижов, немного помолчав.

– Он в МГУ хочет поступать... Но главное - оценить его способности. Очень сложные формулы, страница за страницей исписаны. Как ты думаешь, если парень в седьмом классе такие формулы шпарит, значит, есть способности?

– Неизвестно.

– Но не каждый же в седьмом классе может такое.

– Не каждый, - согласился он.

– И что? Что делать, говорю? Может, я пришлю тебе эту тетрадь?

– Пришли.

– А через несколько дней я позвоню.

– Звони.

– Ну, привет...

– Привет...

Дыша, как марафонец, я выскочил на улицу, очень довольный собой. Вечер удался.

Утро началось с визита вундеркинда. Дверь я ему, конечно, не открыл. Голос вундеркинда звучал раздражающе бодро:

– Вы еще спите?

– Да.

– А скоро встанете?

– Не знаю.

– Ну приблизительно?

– А который сейчас час?

– Восемь...

– Приди попозже, мальчик...

– Когда?

– Во второй половине... А лучше завтра.

Отбросив простыню, я сел на кровати; затем, привстав, нажал на кнопку магнитофона - не очень качественно записанная Алла Пугачева запела о том, что все могут короли. Потянувшись, я слегка убрал звук...

– Вы прочитали мои записи?
– спросил из-за двери вундеркинд. Я даже вздрогнул от неожиданности, так был уверен, что мальчик уже ушел.