Чтение онлайн

Еще одним признаком наступления именно имперского цикла является уход идеологии на вторые позиции, отказ идеологических вождей от руководства обществом и безоговорочная поддержка идеологами чисто политических целей. Например, дервиши, в восточном обществе претендовавшие бы на роль народных вождей, при Мехмеде II играли роль политруков, или комиссаров: "Дервиши толпами сопровождали турецкие войска в их захватнических походах, воодушевляли их на подвиги, разжигали в них фанатизм и ненависть к "гяурам" и сами нередко принимали участие в сражениях" (А.Новичев).

И все-таки ещё раз хочется повторить: главный признак имперского цикла это не второстепенность идеологии и не извращенность экономики, а сильнейшая, неукротимая и непобедимая внешняя политика. Мехмед II - один из сильнейших политиков в мировой истории. "За три десятилетия его правления Османское государство значительно расширило свои границы и превратилось в могущественную империю, наводившую страх на всех своих соседей" (М.Мейер).

ТРЕТЬЯ ФАЗА (1485-1521)

Всегда есть соблазн заявить о существовании мягкого варианта исторических циклов, при котором даты революций имели бы допуск: плюс-минус два или четыре года. Однако теория требует жестких формулировок, поэтому мы всегда настаивали на том, что наша последняя революция произошла не в 1991 году, а в 1989-м. Точно так же мы вынуждены настаивать на том, что смерть Мехмеда II не означала смерти второй фазы и первые четыре года правления миролюбивейшего Баязида II все-таки были ещё временем второй фазы. Другое дело, что сам Баязид II конечно же ненавидел вторую фазу, ненавидел её методы. Третья же фаза с сопутствующей ей властью номенклатуры пришла несколько позже.

Доказательством продления второй фазы в первые годы правления Баязида II является продолжение агрессивной политики на Балканах, в результате которой была завоевана Герцеговина (1483). Более за все 30-летнее правление Баязида II никаких завоеваний не было, что сделало это длительное правление почти невидимым для историков. Для третьей фазы это нормально, ведь ей не нужен всеобщий страх второй фазы, не нужен блеск четвертой фазы, не нужны глубокомысленные пророчества первой фазы. А нужно ей усыпить своих и чужих, оплести все паутиной, обездвижить все вокруг. Глядишь, в этой тишине и неподвижности произойдет упорядочение вся и всех, а также вырастут богатыри четвертой фазы.

Ну а пока что Баязиду II надо было утвердить свою власть и продемонстрировать ведущему классу, что он будет свято соблюдать его интересы. Без борьбы старое время не уступает дорогу новому. Любимцем и, по сути дела, наследником Мехмеда II был отнюдь не Баязид, а его брат Джем. После смерти Мехмеда II великий везир "по своему душевному влечению отправляет гонца не только к Баязиду, но и к Джему, чтобы дать возможность своему любимцу оспаривать право престолонаследия. Кроме того, чтобы облегчить это дело Джему, великий везир удалил из Константинополя янычар, под предлогом работ в окрестностях. Янычары почуяли уловку, возмутились, а потом добрались до великого везира и убили его" (А.Чемерзин). Признав султаном Баязида II, янычарское войско тут же потребовало прибавки жалованья. "Такое дерзкое вымогательство этих своевольников с того времени уже вошло как бы в обычай при вступлении на престол каждого нового султана. Баязид немедленно удовлетворил этих новейших преторианцев и тем явно показал свою слабость" (А.Чемерзин).

Если во второй фазе был нанесен сильнейший удар по феодальной аристократии, то со вступлением на престол Баязида II "верх взяли другие силы, и он стал проводником интересов высшей аристократии. Поэтому одним из первых его указов был указ о возвращении отнятых мульков и вакфов. Определенный возврат к традициям, существовавшим до правления Мехмеда II, состоял в назначении представителей старой аристократии на высшие государственные посты, в том числе великого везира" (Р.Градева). Разумеется, что смягчение революционного курса не всем приходится по нраву, "дело Ленина - Сталина" (в данном случае Мехмеда II) живет и ждет лишь момента, когда народ наотдыхается и будет готов вновь ринуться в бой. "Те придворные круги, которые помогали Баязиду занять отцовское место, ждали от него вполне определенных действий, а именно полного отказа от реформаторского курса Завоевателя. Эти шаги нового султана вызвали серьезную оппозицию в стране, особенно со стороны сипахи - слоя османского феодального класса, связанного с системой служебного землевладения" (М.Мейер).

Баязид слишком сильно качнул имперский маятник в сторону несиловых методов решения проблем, и если Джему не удалось пресечь миролюбие Баязида II, то Селим I (1512-1020) сделал это с чрезмерным усердием. В среднеарифметическом выражении Баязид II и Селим I вполне соответствуют третьей фазе, хотя между ними разница слишком велика. Однако в своих имперских поисках мы уже сталкивались с тем, что под единой крышей третьей фазы сходились люди во многом противоположные: Мария Кровавая и Елизавета Тюдор (третья Англия), Екатерина I, две Анны и Елизавета Петровна (третья Россия), Хрущев, Брежнев, Андропов, Горбачев (четвертая Россия). Такая всеядность третьей фазы вполне очевидна и объясняется её промежуточным характером. Вторая фаза в любом случае окрашена в черный цвет, четвертая в белый, черный цвет всегда черен, в белом тоже не найдешь оттенков, другое дело серый, тут возможно любое количество оттенков, от почти черного до почти белого. Иногда черная полоса приходится на начальную часть фазы (Мария Кровавая), иногда на конец (Селим I). Однако полосатость фазы все равно не может отменить её единства, не может отменить серости её вождей. Селиму I так и не удалось стать, несмотря на все старания, черным, так же как Баязиду II стать белым.

Тем не менее цветовой контраст при вступлении во власть Баязида II был велик. "Этот султан был человек тихого нрава, любящий спокойную, созерцательную жизнь. Имел страсть к наукам и поэзии и не питал никаких завоевательных стремлений, если он и вел войны, то по нужде, ради самозащиты. Это была резкая перемена после 30 годов войн, при отце его Мехмеде II" (А.Чемерзин). "Баязид Святой был государь гуманный, мягкий. Это был просвещенный дервиш на царском троне, интеллигентный писатель-суфий. Долголетнее царствование святого султана было для Османского государства периодом передышки от войн и эпохой мирного культурного преуспеяния" (А.Крымский).

Тот же А.Крымский, впрочем, оговаривается, что, несмотря на свою просвещенность, "по своему умственному кругозору Баязид Святой оказался кое в чем более узок, чем его отец Мехмед II. Отец собрал картины, статуи, медали, сын велел все это нечестивое добро продать на константинопольских базарах, и европейцами была раскуплена вся коллекция с портретом Мехмеда II, работы Беллини в том числе". Серость, все та же серость.

"Османы в тумане" - так можно было бы назвать период правления Баязида II. В третьих фазах такое случается, так бывало и у иудеев, так бывало у англичан, русские третьи фазы также бывали затуманены до предела. Никаких внешних событий, всюду тянется резина, все как ватой обложено, от скуки скулы сводит. Разве не испытали мы того же самого в брежневские времена. При желании мы могли бы описать брежневское время день за днем, однако от этого оно не станет менее пустым и безвкусным. Поэтому не будем особенно горевать об отсутствии событий во время Баязидова правления. Османский цикл весь соткан из боевых походов, и потому время, потраченное на политическое, а не военное решение внутренних и внешних проблем, кажется историкам пустым. А ведь наверняка при Баязиде II многое было сделано для укрепления административного порядка, для превращения разрозненных народов в новую общность османского человека, для вовлечения в государственное строительство максимального числа людей. В это же время начинается переход от чисто военного нажима к дипломатическим действиям. В частности, с 1497 года устанавливаются дипломатические отношения с русским государством. (Напоминаем, что это был последний год второго российского имперского цикла.) К третьей фазе, как правило, относят рождение двухклассовости в имперском обществе. "Уже авторы XV века, излагая свои представления об управлении государством, писали, что население страны состоит из двух основных групп аскери (военных) и райи. К числу первых они относили всех, кто представлял власть султана, а именно придворных, гражданских чиновников, сипахи и улемов. Вторую группу составляли обычные подданные, как мусульмане, так и немусульмане. Формальным отличительным признаком аскери было наличие султанского диплома или указа, на основании которого данное лицо могло быть включено в состав господствующего класса. Фактически же их положение в обществе определялось тем, что они не участвовали в материальном производстве, были освобождены от уплаты налогов и жили за счет эксплуатации непосредственных производителей и налогоплательщиков" (М.Мейер).

Мы ещё вернемся к теме двух классов при описании четвертой фазы, в которой маска "темного времени" сбрасывается, классовые различия более не маскируются и высший класс не заигрывает с низшим. Пока же идет третья фаза, классы сформированы, но никак не декларируют это, более того, высший класс, как мы это ещё увидим, подыгрывает низшему, запуская лозунги о ведущей роли райята. В этом смысле аналогия с третьей фазой четвертой России абсолютная. Класс технократов (директора, руководители и т.д. ) в хрущевско-брежневские времена плотно берут контроль за производством в свои руки, при этом продолжая петь песню о славном гегемоне, о ведущей роли рабочего класса. В четвертой (ельцинской) фазе эта песня станет более не нужна.

Можно рассматривать работу третьей фазы и под другим углом, как уход из состояния дикости, массовый переход народа в более цивилизованное состояние. "Разрозненные турецкие племена превратились к концу XV века в народность. Кочевники-скотоводы в прошлом, турки в своем подавляющем большинстве превратились в оседлых земледельцев, ремесленников. Сложился турецкий феодальный общественный слой. Сформировался и турецкий литературный язык. На нем были написаны стихи, летописи, законы и указы. В турецких массах возникла психологическая общность. В подавляющем большинстве они осознали себя членами этнического единства, а не как раньше, рода или племени" (А.Новичев).

Баязид II, без всяких сомнений, сумел форсированно выполнить всю культурно-подготовительную программу третьей фазы. "В его время юридические и богословские науки продвинулись вперед и начались заводиться библиотеки. Баязид покровительствовал поэтам и у себя и в чужих краях" (А.Чемерзин). Быть может, явное досрочное выполнение культурной программы, стремление отвлечься от преждевременного прорыва в четвертую фазу и стало основной причиной свержения зажившегося на этом свете престарелого Баязида II. Нам известны примеры, когда в концовке третьей фазы, для отвлечении внимания, затевались ненужные войны. Тот же Афганистан в 1980 году (27-й год фазы). В том же 27-м году фазы был смещен и Баязид II.