Путник, безмолвно взгляни на меня и склонись головою:Скрыто во мне содержанье столетий минувших, грядущих,Знанья конечный остаток, итог человеческой мысли.Я умерла. Смех мой – камень; и сердце – лишь камень холодный.Их не согреет ничто: все сны мои отданы смерти.Смех лишь остался один – и бессмертен в лице искаженном.Вечно смеюсь я в древесной тени над источником чистым,Розы вокруг расцветают, цветут, и цветут, и вянут, –Вижу я звезды и солнце и слышу напев соловьиный,Вижу людей – без числа поколения мимо проходят –Всё только той же дорогой и в те же, и в те же низины;Всё простираются голые руки к звездам горящим,Всё из уст раздаются всё те же высокие речи,Та же сладкая ложь и пьянящие те же обманы,Та же комедия бедных шутов на важных котурнах,Тот же финал: стал нищим король, как занавес спущен…Карлики в ролях божественных, род вы смешной, о люди;Тысяче ваших богов золотые строите храмы,Ходите мимо усмешки моей, не видя, — а всё жеЯ, и безвестна, – бессмертная, вечная ваша богиня.
3. Сонеты раба
I. «Уйди в себя, ты, раб! Не вопрошай…»
Уйди в себя, ты, раб! Не вопрошай,Откуда и куда ведут скитанья.Чужим себе и ближним пребывай,Будь тем, что есть: числом без содержанья.Шутя, из тьмы вот некто в светлый крайПозвал тебя – на высоты сознанья:«Ну, пес, живи и душу отравляйНапитком жгучим тщетного желанья».И некто… Кто? Бог? Сатана? Чудак? –Кто от цепей твои распутал крылья,Опять тебя с дороги без усильяСтолкнет в пустые пропасти забвенья,И в мертвом пепле прежнего гореньяВновь прах ты, человек – ты, пес – бедняк…
II. «Зачем вся ложь и звон пустых речей?..»
Зачем вся ложь и звон пустых речей?К чему котурны? Пусть без масок лица!Ты – человек, и немощи твоейЧуть тлеет правдой в сердце огневица.Нет мысли, чтоб поднять тебя с путей,Где вдаль, слепа, звезда твоя катится.Глядишь – и видишь бездны пропастей –И падаешь, застреленная птица.Виждь правду! Где глубокими тенямиБеда и горе заплелись венками,Зачем себе роль Бога ты берешь?Раб, выскажись душе своей в доверье.Титанское убей высокомерье.Ты только человек. А дальше ложь.
III. «Мне Сатана явился в час унылый…»
Мне Сатана явился в час унылый.Пошли глухою ночью – гость и я.И стали над заброшенной могилой,Где молодость погребена моя.В душе погибшей горе встало с силой:«Ей в сердце яд влила рука твоя,С ее кудрей сорвал венок ты милый,Лишил поруганную бытия!»Сквозь темноту он мне блеснул очами:«Ты бредил сам, венчал ее цветами,Жизнь мерил сказкой, солнцем видел мрак».«Что ж вера в солнце всё владела нами?»Захохотав, он зашумел крылами:«Ты верил? Ты надеялся? Дурак!»
IV. «За тенью тень брели мы тусклым днем…»
За тенью тень брели мы тусклым днемИзмученными, тяжкими шагами.Над нами – осень с черным вороньем,Угроза жалких, тощих туч – за нами.Привал. Равнина. Бродит взгляд кругом.Крест ко кресту. Их тысячи, рядами.Засеян ими свет. Крест за крестом.Они безмолвны над богатырями.Сел на могилу. Надпись разбираю:«Я богатырь, я пленник, пепел, прах.Сплю. Спит моя надежда. Спит мой страх».Кресты неисчислимые считаю.В гряду земли зарылися персты.Ах, чтоб уж спало, сердце, так и ты!..
4. Хэгэз о
Златокрылая чуть заря дохнулаВ тихие сады беззаботной дремой, –Солнечные дни от очей сокрытыВечною смертью.Я пошла меж бледных теней к полянам,Где ни солнца нет, ни завесы звездной,Где в тумане снов лишь одна безмолвнаНочь кипарисов.Я плету фиалки в венки печалиИ венчаю память услад святуюТех, что здесь со мной между тихих теней, –Сны молодые.Ах, летят ли голуби по-над домом?Ищут ли зерна в бороздах пичужки?Розы над гробами как сон душисты льЦветом весенним?Ах, звенит ли смех на дворе девичий,Лишь взлетает мяч в высоте прозрачной?И в напев сливаются ль сновиденьяВ сумраке звездном?Ах, внизу, синея, смеется ль море, –Выше – шум серебряных рощ оливных, –Шлет ли парус им свой привет прощальныйОт горизонта?Ах, любовью бьется ль людское сердце,Путь житейский свой просветляя целью,Озаряя в радости снами счастьяВсё, чем томится?Где ты, бывший мне неизменным счастьем,Муж мой ненаглядный, мой сон единый?Всё со мною память твоя – живоюТрепетной тенью.Миртовый венок мой хранишь ли, милый,И горит ли в сердце твоем былое,Ясно и спокойно, как в тихой рощеСветлый источник?Где, моих вы радостных дней подруги?Дети ли смеются на лоне вашем,Слушают ли жадно, притихнув, вашиСказки и шутки?Где рабыни милые? Светловласым,Нет, кудрей моих не венчать им большеЗолотых, меня не облечь, как прежде,Пурпуром светлым.Я плету фиалки в венки печали,Глее друзья мои – кипарисы дремлют,Где навеки землю закрыли тени,Смерти завесы.В чаше жизни мне золотой кипелиСолнечные дни и сияли тихо,Но от жадных уст оторвали чашуВечные боги.
5. Сонет из альбома
М.А. Кржевской
Он жил во дни и Вундта, и Бергсона,И Ибсена, и сладостных стихов,Открытья радия и электрона,Борьбы и крови, лживых дел и слов.Зазывнее вечерового звонаМанили грезы в край надзвездных снов,Познания терновая коронаВенчала труд и пыл его шагов.Любви вкусил и красоту изведал,Себя и горечи, и мысли предал,Смотрел в ту бездну, где обманов нет –Надежд почивших пламенный поэт,Вихревращенья сын и раздвоеньяНа склоне племени и поколенья.
III
ЛИРА КАПНИСТА
Не сравню с космической маскойЛиры сладкозвучнейшей Капниста.Мне она звенит сердечной ласкойБлагозвучно, мягко, ясно, чисто.Нужно ль растекаться ей речисто?Песнь его подобье в день весенний(Не боюсь я рифм или сравнений)Соловьиного живого свиста.
АНАКРЕОН – ДЕРЖАВИН
Когда поет старик-ДержавинИли старик Анакреон,Один другому верно равенИ ни один не превзойден.Звучит чистейшим звуком звон,Напевы сладостны и юны;Один настроил АполлонИх гармонические струны.
НА КНИГУ «В ДОРОГЕ И ДОМА»
Счастливый Вяземский! В дорогеОн дома был душой своейИ обретал покой тревогеОседлых, но рабочих дней.А дома был еще роднейОн жизни близкой или дальной –В певучей грезе ли о ней,В заметке острой ли журнальной.
ВЯЗЕМСКИЙ И ТЮТЧЕВ
Когда поэт живой и резвыйЗадумается, загруститИ под действительностью трезвойИную, тайную узрит, –Он вдруг о ней заговоритОдушевленно и богато,Узнав средь чуждых аонидБогиню вещего собрата.
О К. И. М. ДОЛГОРУКИМ
Как Бытие мне сердца твоегоСочувственно! И как простосердечноТвоя Камена сберегла его –Умна, остра, задумчива, беспечна!И сумерками жизни ты, конечно,Живую дружбу с нею сохранил:Житейское глядится вековечноВ прозрачный ключ стихийных светлых сил.
ЭРОТ-ПАХАРЬ
В старину трудам ЭротаПригожалася соха,Как взяла его забота –Неуступчива, лиха.Хвать он кнут, краюху хлебаДа волов в соху запрег;Шапку снял, взглянул на небо,Принагнулся, приналег –Да и ну пахать да сеять;Поневоле тут ЗевесУрожай ему затеятьПожелал с своих небес.Он боялся не на шутку –Не забыл о старине –Рассердить опять малюткуИ пылать в его огне.Как придет к тебе забота,Начинай и ты пахать, –Да зови помочь Эрота:Мальчик ловок помогать.Вместе будете стараться,Отдыхать – и то вдвоем:Не тебе ведь опасатьсяЗапылать его огнем.
БИОН
Киприда нежная в рачительной заботеО сыне маленьком, о баловне Эроте,За ручку мальчика к Биону привелаИ славному певцу в науку отдала.Но очи зоркие недаром опустила:Ей ведома была младенческая силаУченика и власть – учителя.Призыв Великой мудрости божественной – всё жив:Богиня вечная всё внемлет, благосклонна,Над нежной лирою влюбленного Биона,Как вторит страстному, как дух его проникБессмертным пламенем учитель-ученик.