Мне жаль отошедшего дня,Пустого, холодного,Так жалко-бесплодного;Он с нищей улыбкой глядит на меня –И жаль мне умершего дня.Такая усталость во мне –Немые томления;Тоска сожаленияПо бедном навеки утраченном дне,Усталая, ноет во мне.Бессильно, вконец истомленДремотою хмурою –Старухой понурою –К коленям ее, в полуявь, в полусонСклоняюсь и я, истомлен.Но тянется, тянется нить, –В тенях полубденияВсё хочешь виденияЖивые, нежившие – жизнью продлить –И тянется, тянется нить.
«Не спи, не бодрствуй, но томись…»
Не спи, не бодрствуй, но томись:С тобой сжилисьВ часы блаженного раскрытияДушевного – наитияКакие-то – и тянешься ты ввысь,Как бы на облако ногою опершись,И легкий, как оно, послушный,Плывешь волной воздушной –И вдруг исходишь вздохом и слезойИ падаешь в томлении,Забывшись и не властный над собой,Но всё живойВ самозабвении.Упал – и в бездне та же высь, –Не спи, не бодрствуй, но томисьВ душевной обнаженности:Сухой листокУпал в стихийный вихревой поток,Вращающий с собой две смутные бездонности, –И может каждая раскрыться звезднойМгновенной бездной, –Но нет, потокКрутит,Листок,Летит,Бессильно обнажен –И носится, в две бездны погружен,В потоке их разлития:Здесь – высь, тут высь.Под властию наитияНе спи, не бодрствуй, но томись.
«Кольцо спадает с тонкого перста…»
Кольцо спадает с тонкого перстаРуки твоей, полупрозрачно-бледной;А тихо светится твой взор победный,Ты, строгая, спокойна и проста.Померкшая бесстрастна красота,Как разговор твой, безучастный, бледный;Покинуты улыбкою бесследнойИ странно сухи тонкие уста.Как тень сейчас стоишь передо мною.Иль никогда и не была иною,Нездешняя, в сиянье странном ты?Мне холодно. Одолевая муку,Смотрю, как бы над бездной пустотыВсё на твою опущенную руку.
«Правда, утешно со старостью тихой родниться в мечтанье…»
И радостно сбросим с себя мы юности красну одежду.
И старости тихой дадим дрожащую руку с клюкою.
Барон Дельвиг
Правда, утешно со старостью тихой родниться в мечтанье,Отдыха мирного ждать, слабой руке – костыля, –Всё ж иногда и взгрустнется при виде седин благодушном,Долгой дорогой утрат старость обретших свою.Как же и грустен, и жалок, кто видит ее пред собою.Дышит дыханьем ее, им, умирая, живетИ – ни покоя не знает, бездомным и нищим скитаясь,Ни воспринять не готов близкий, быть может, конец!
«Как я скорбел о кончине твоей, старик благодушный!..»
Как я скорбел о кончине твоей, старик благодушный!Сколько унес ты любви к жизни и к людям – с собой!Ныне я вижу всю благость Творца: от каких испытанийЭту святую любовь Он захотел уберечь!Вижу – и всё же скорблю, помышляя о милом минувшем,Силясь ее огонек в сумрак грядущий пронесть:Ты не помог ли бы мне – и не мне, а людям и людям –Верой, любовью своей – вере людской и любви?Так не исполнила вышняя воля – не наша, иная.Столь же спокойно, как ты принял веленье ея,Так и веленье – иное, быть может, – что нас ожидает,Учит и нас принимать вечная память твоя.
«У нас двоих одно воспоминанье…»
М. К. Н.
У нас двоих одно воспоминанье.И никому вовеки не отнятьТого, что в каждом теплилось свиданье,Что через годы будет жить опять.Где дней своих печально ты ни трать,Пусть хоть на миг, но смягчено страданье,Как мне дарит былогоблагодатьОпору – посох в тягостном изгнанье.Скитальцы, мы невольно разбрелись.Но если голос милого былогоТебя коснется, – сердцем отзовись.Минуты нашей благостное словоНа светлой и на сумрачной чреде,Где ни вспомянется, тепло везде.
РАСПЯТОМУ ХРИСТУ
No me mueve, mi Dios, para quererte
El cielo que me tienes prometido…
A Cristo crucificado
Тебя любить влечет всё вдохновенней,О Бог мой, не небес обетованье;Не ада столь ужасное зияньеМне запрещает грех богохулений.Влечешь меня Ты, Бог, в огне видений –Ты, ко кресту прибитый, в осмеянье;Израненного тела истязанье;И Твой позор, и смерть среди мучений.Любовью так влечешь неизмеримой,Что и без неба всё б Тебя любил я,Всё трепетом, без ада, одержимый.Не воздавай любви неоценимой:Когда б я и не ждал всего, чем жил я,Всё так же б я любил Тебя, Любимый.
«Люблю я, русский, русского Христа…»
Люблю я, русский, русского Христа,Русь исходившего, благословляя, —И всем дыханием родного краяЖила моя любовь, — как Он, проста.Теперь душе понятна красотаНе тихая, не близкая, иная —Пред той земной не более ль земная? —Как окравленные три креста.Чьим преданный нечистым поцелуем,Русь, твой Христос терзаем и бичуемВ обличии презренного раба?Вернись к Нему скорей тропою тесной,Освободи Его от ноши крестной!Люблю и верю: вот твоя судьба.
РОЖДЕСТВЕНСКОЮ НОЧЬЮ
Поликсене
Рождественскою ночью,Прощения моля,Узрела бы воочьюПритихшая земля —Мечту, что ясным взорамСветла твоим, дитя:Всплывая легким хором,Свиваясь и летя,Вот — ангелы крыламиСияют в высоте,Бесплотными хваламиЛикуют о ХристеИ славу в вышних Богу —О, слышишь ты! — поют,На снежную дорогуС одежд сиянье льют —И в свете снежной ночи,В сей осиянной мглеСомкнуть бы сладко очиПритихнувшей земле.
II.
ВОЕСЛАВУ МОЛЕ
Твои созвучья нежны и сладостны,Томленье духа в них просветляется –И льются ясными струнамиНа душу песни души согласной.Само страданье силою дышит в них,Смятенье стынет – образ изваянный,Мгновенно обретает стройностьМысль, облеченная словом строгим.Порою сам ты словно заслушался;О нет, разнежен долго не будешь ты:Душа звучит, – но чистой сталью;Блещет она, – но булатом твердым.Неси ж с улыбкой песню-печаль своюК отчизне милой, матери пой ее.Иди к единой цели. РукуДай мне пожать, о поэт, от сердца.
Из СТИХОТВОРЕНИЙ ВОЕСЛАВА МОЛЕ (С словинского )
1. «Чаши налей до краев…»
Чаши налей до краев и печаль прогони ты струнами.Тени минувшего пусть сердца тебе не гнетут.Тени немых кипарисов на кладбище тихом, пустынномРозами снов оплети, вязью полдневных садов.Милая, светлая, взгляды твои – то синее небо,Море, что смехом своим скрыло все бури глубин,Скрыло грядущее, вешнюю грусть фиалок душистых,Что на могилах цветут в ясные, тихие дни.Чаши налей до краев, зачаруй одиночество песней,Грусти забвение даст хмель поцелуев твоих,Слышишь, деревьями ночь шелестит и плачет, как сердце.Чокнемся, Лалагэ, пей! Розы рассыпь мне на гроб.