Долгий день томления.Душный яркий зной.К вечеру моленияНапряглись грозой.Что-то там сбывается,Дальный друг, с тобой?Маяться бы, маяться –Да одной судьбой…Миг – всю тягость скинулаСловом ты родным.Тут гроза нахлынулаГромом молодым.«Молнию небесную, –Молвит, – принимайВ грудь, любви не тесную,В милый месяц май».25.V. – 7.VI.1926
«Всё веселюсь – и не знаю…»
Всё веселюсь – и не знаю,Куда мне деваться с тоски.Маюсь, хоть ближних не маю.И дни мне пустые легки.Вольно, глубоко дышу яРасцветшею пышной весной;Но, одиноко тоскуя,Печальная доля – со мной.Вот я один – и запелаНа воле в ночной тишине:Ей предаюсь я всецелоИ в ней растворяюсь вполне.И над тоской заунывнойВысоко, далеко звеня,Слышится голос отзывныйИ нежит печально меня.День настает – полнолюдныйИ плещет, и пляшет, цветя.Жизнью недальней, нетруднойОн тешится, мил, как дитя.Вновь веселюсь – и к покоюТихонько проходят они,Словно с пустою тоскою –Пустые и легкие дни.6-19.V.1926.Узкое
ДВОЙНОЙ ОТЪЕЗД
Скажите мне, ах, вспомните ли выХотя б одно заветное мгновенье,Где грусть моя в невольном вдохновеньеБыла б созвучна веянью Москвы?Мне вдалеке, у строгих вод НевыОтрадное певцам самозабвеньеВновь зазвучит о вещем откровенье,Светящемся и сумрачном, увы!Распутьями трудна моя дорога:Ночную ли подзвездную чреду,Полдневную ль как пристань я найду?Вас – да хранит до милого порога,Обретшую покров для бурь и вьюг,Напутствуя, благословенный юг.
НАПЕВЫ ГЕЙНЕ
Евдокии Ивановне Лосевой
1. «Улыбка ее – лучезарная сеть…»
Улыбка ее – лучезарная сеть,И лет пронеслось уж немалоС тех пор, как раскинула дева ее,Как пленница в сетку попала.И бьется она в этом сладком плену,В тюрьме и прозрачной и зыбкой,Моя потерявшая волю душа –Блаженною пленною рыбкой.
2. «Друг мой, всё в тебе прекрасно…»
Друг мой, всё в тебе прекрасно:Очи, полные любви,Цвет, улыбкою цветущий –Губки умные твои.Сколько света и покоя!Но всего прекрасней – твойПолный мыслию глубокойГолос чистый и живой.
НОВОСЕЛЬЕ
Евдокии Ивановне Лосевой
По нашей родине печальнойСкитальцы бродят искониИ в тихости своеначальнойВлекут медлительные дни.Ревнуя дальнему спасенью,Отрадно страннику в путиПод мирной незнакомой сеньюПокой, как тайный знак, найти.А те, кого обстали стены,Иначе взысканные теНе знают милой перемены,Повинны нищей тесноте.Им – только веянье намека –Из тесноты до тесноты –И вот почуешь: там, далекоИные дали разлиты.И на случайном новосельеУлыбкой тихой в свой чередПроглянет легкое весельеИ словно роза расцветет.И всей певучею тоскою,Всё осиянней и светлей,На миг душа прильнет к покоюРодных приволий и полей.
«И чайник песенку поет…»
И чайник песенку поет,Вскипая на железной печке,И тихо лампочка цветет,Хоть не чета старинной свечке.И вкусно пахнет, как и встарь,Мой ломоть хлеба – чуть хрустящий,Слегка поджаренный сухарь,К плохому чаю подходящий.И так же страшный мир широкИ темнотой глядит в окошко,И так же тесный уголокПорой пугает хоть немножко.И так же чем-то жив поэт,Хотя подчас и друг ироний,И полуночи легкий бредИсполнен сладостных гармоний.
«Чтоб не спугнуть поющей птички…»
Чтоб не спугнуть поющей птичкиВ моем алеющем саду,Послушный радостной привычке,Всё осторожнее иду.И вечер золотой и чистыйС улыбкой думы на челе,Зеленокудрый и росистый,Одною песней голосистойДарит возлюбленной землеИ эту легкую прохладу,И этот свет, и этот сад,И этот льющийся по садуЛюбовной песней аромат.
«Какая грусть! Какая…»
Какая грусть! КакаяТомительная тишь.Я медлю, поникая.Ты плачешь. Ты молчишь.У ног твоих слезамиИ жизнью изойти,К твоим следам устамиПриникнув на пути.И стать – дорожной пылью;Развеяться вдали,Взлететь небывшей быльюОчнувшейся земли, –Но вылить в звуки мукиДвух одиноких воль.Ни встречи, ни разлуки.Не плачь. Какая боль!
«Уже лирическим волненьем…»
Уже лирическим волненьемДавно стесняется душа,С житейским тягостным смятеньемРасстаться силясь и спеша.И боль, и милая услада,Когда, слезой просветлена,Волну лирического складаВольна улавливать она.И словно бы струею вольной,Пахнуло с дальной стороныПевучей песней безглагольнойКрылом затронутой струны.Пускай душа в изнеможеньеТомится, бьется без конца, –Одно мгновенное движеньеНеизъяснимого лица, –И светлый взгляд, и полуслово, –Желанная благая весть –И нет уже смятенья злого,Поется и опять, и сноваО том, что в сердце солнце есть.
«Я смотрю: мимозы желтые кисти…»
Я смотрю: мимозы желтые кисти,Засмеявшийся луч весенний –И полны мои осенние мыслиЗолотых веселий.За гореньем разве не ждет сгоранье?Но горю я, гореть желая –И, ликуя, пью я твоих страданийЗолотое пламя.
«Живешь и ходишь по земле…»
Живешь и ходишь по землеВ своем обыденном жилище,Болеешь о добре и зле,Радеешь о насущной нище.А дух твой реет и живетВ тебе неведомом паренье.Порой на твой тягчайший гнетЕго забрезжит озаренье –И ты постигнешь: как волёнКружиться ветер в чистом поле,Так дышит, где захочет, он,Послушный лишь единой воле.И как в холодной вышинеОн вольно расширяет крылья,Так и в пылающем огнеОн не сгорит, как наши былья:Цветет и пламень неземной,И хлад нездешний, с ним в слияньеКак благодатное сиянье –Неопалимой купиной.