Чтение онлайн

– Я вот возьму ее и застрелю! – проревел мужик незнакомым голосом.

Глаза мои мигом открылись. От того, что я увидела, у меня волосы стали дыбом. Я сидела в холодильнике, а рядом, на своей кухне, бесновался толстенький мужик во фраке с драгоценностями, а возле него стояли и недоуменно смотрели на меня мужики в форме универмага. Это была явно чья-то квартира.

Мужик вытащил пистолет.

– Ой! – пискнула я, выпрыгнула и сделала книксен. Мужик застыл с пистолетом. А я, церемонно поклонившись, станцевала и спела танец куклы из табакерки, как маленькая девочка, разводя юбку в сторону руками. Детскую песенку я закончила совершенно из другой оперы трижды повторившимся рефреном:

– С днем рожденья тебя! С днем рожденья тебя! С днем рожденья тебя! – пискнула я, поклонившись и шаркнув ножкой.

– Вот блин! Что это!? – прорычал мужик.

– Это сюрприз на ваше день рожденье... От фирмы... – быстро проговорила я. – Я могу спеть еще одну песенку. С днем рождения Вас! – уважительно сказала я.

– Но у меня нет дня рождения! День рождения у моей жены Женечки! – недоуменно сказал мужик.

– Вот козлы, опять не туда отправили! – уже грубо, выпрямляясь, проговорила я. Вынув из лежащей пачки сигарету, я поднесла ее этому же мужику, чтоб он зажег. – Кошмарный день! Сегодня все перепутали, все на ушах с этим шмоном, грузы идут куда попало, представляешь, паря, – я ткнула его сигаретой, – заказали мужику девку на именины, а приехали на похороны... Они отпевают, а она поет, “котик, котик, поиграй со мной в доктора!” Как увидела клиента, так чуть не окочурилась Анька! – я громко засмеялась. – А одной бабе, может слышал, вместо шоколаду мужика с огнеметом в ящике прислали! А я уснула, кошмар... – я протерла кулачками глаза.

Клиент замычал что-то в ярости. Он был готов.

Грузчик почему-то рыдал, стыдливо отвернувшись...

– Где тут туалет? – ткнула сигаретой я хозяина.

– Там... – он ткнул в ту сторону.

Я пошла по квартире, туалет не нашла. Ну и громадная квартира, комнат семь, черт возьми! Я надела оставшиеся драгоценности на себя, сережки опять в уши... У двери наружу стоял мужик военной форме с пистолетом. Из-за дверей в комнаты слышались голоса, поздравления, звон бокалов.

– Мужик, где тут покурить можно? – я показала незажженную сигарету, облокачиваясь на стол перед ним. – Совсем я в вашем доме запуталась... Пошла туда, там ужасно ругаются, кричат, какой-то холодильник, все загорожено...

– Пойди покури на лестничной площадке... – решил тот. – Пока там разберутся... Это подарок привезли...

У меня ничего не было, завещание, документы на мотоцикл и “Феррари” лежали в пакетике на груди, сигаретка, наглый взгляд, платье от Версачи, драгоценности...

Он открыл дверь. Я, пожав плечами, вышла.

– А там у вас безопасно?

– Посторонних в наш дом не пропускают! – отрезал тот, теряя фамильярный тон.

Я вышла. Нажала кнопку лифта, задымила сигаретой, облокотившись на стену.

А потом вышла на лестничную клетку и рванула вниз. Приспичило мне. Секунд двадцать, и лестница кончилась. Как раз в дом входили люди. Я пьяно бросила бравому секьюрити:

– Пойду покурю на улице, я с именин Женечки...

Останавливать меня он не стал. Я вышла без ничего в руках, с сигаретой, телевизоры не несла. Вряд ли он меня вообще увидел. Постояла пару секунд, покурила, потом увидела кого-то далеко, замахала ему рукой, выкинула вонючую сигарету, и, улыбаясь и махая, огибая машины гостей, быстро кинулась к нему, обходя людей.

– Алеша, ты! – с этими словами я обняла его, с размаху повиснув на шее.

Он был как раз на остановке, и я его обнимала, когда подошел рафик.

– Я разве вас знаю? – покраснел молодой человек. – Я Петя!

– Ой, извините, я ошиблась... – залепетала я.

Я смутилась ужасно. Мне хотелось исчезнуть. Когда маршрутка отошла, меня на остановке не было. Я просто спутала дверь от неловкости и ушла не туда. Конечно, когда от него уходила.

В маршрутке я протирала глаза. Спать хотелось ужасно. Я зевнула. Совершенно не представляю, сколько я проспала. Вокруг был совершенно девственный город. Ни танков, ни патрулей с автоматами, ни баррикад из блоков и бетона, ничего. Обычная муравьиная жизнь... Такое впечатление, что мне все приснилось. По “Русскому радио” передавали очередную развлекательную программу. Они будут веселиться, даже если будет землетрясение.

– А сейчас, – весело сказал ведущий, – час классики. Ремикс на тему балета Чайковского “Лебединое озеро” исполнит диджей Фашист.

Я умилилась. Классика постепенно проникает в быт русского народа. Я часто слышала об этом от бывавших у нас дома академиков. Они все как один любили Чайковского.

Я решила выйти возле стоянки, где поставили мою “Феррари”. Чтоб хоть посмотреть на место, где стояла машина во сне.

И тут я увидела нашего соседа Панкратова, владельца четырех заводов по производству конфет, который так заботился о своих рабочих, платил им не меньше пятисот долларов, всегда помогал мне и моей собаке, принося ей то ногу, то колбасу, которую мы с Филей ели вместе. Он был идеалист, стремился создать идеальное предприятие, как у японцев. Часами рассказывал мне как там, у них, в Японии. Что в Японии каждая фирма представляет собой “ути”, или в переводе семью. Про то, как японцев с детства воспитывают в убеждении – что школа, фирма – это их семья, и они действительно воспринимают их как семью, ибо это вошло в культуру, они воспринимают их так же само, как мы воспринимаем свою семью семьей, ибо так было всегда. Про то, как на каждой японской фирме психологи работают над подбором и совместимостью людей, как каждый высший японский менеджер озабочен превращением своих людей в одну семью, как заботятся о том, как спаять их, сделать братьями... Как устраивают постоянные совместные праздники, совместный отдых с семьями по воскресеньям, поощряют культ взаимной дружбы, и еще сотни тысяч мелочей, превращающих людей в команду... Даже распределение подчинения идет у них по старшинству возраста, как в семье... Мало кто знает, что в Японии, в отличие от СССР это вошло в культуру, то есть стало естественным и природным. Ибо утверждалось высшими менеджерами... Они не думают об этом, это естественно! – восклицал он. Он был тогда такой веселый, богатый, увлеченный! Его предприятия росли... Он с нуля их поднял!

Я посмотрела на него. Но боже, как он выглядел сейчас! Мятая рубашка, усталый взгляд, боль. Он не ехал, он вывалился из автобуса и побрел, куда глаза глядят...

Я, забыв про все, тормознула рафик и кинулась к нему.

– Что с Вами происходит!? – еще издалека возмущенно закричала я. – Федор, как вы могли себе позволить докатиться до такого?

– А, это ты, Пуля? – медленно и невидяще посмотрел на меня он. – А меня все предали. Пять дней назад партнер вдруг посередине проекта потребовал возврата денег назад, когда они уже были полностью вложены в строительство вместе с моими свободными средствами. И теперь мои предприятия, стоящие в сто раз больше, арестованы за “долги”... Дом, имущество, машины, счета арестованы и описаны... У меня даже костюма нет, Пуля... – печально посмотрел он на меня, и я поняла, что он чуть-чуть пьян. – Подкупленные милиционеры просто выкинули меня из дома... Это дал мне дворник Иван... Я второй день не ем... Стыдно...

Я вздрогнула и приобняла его.

– Все будет хорошо!

– Эх, Пуля-Пуля... – вздохнул он. – Всегда ты была такая добрая и хорошая... Не знаешь ты людей... У меня ведь еще был один проект, и я все мог бы спасти... Если б я появился сейчас на роскошной машине в роскошной одежде, чтоб перебить панику, я б отдал этот “долг”... Увидели бы они меня уверенным, веселым... – сморщился он. – Так ведь нет, всех напугали, все “друзья” боятся даже просто дать хорошую машину по доверенности... – он как-то растеряно и жалко улыбнулся. – А лучшую... Даже и не думай... Лучший костюм и лучшую машину так легко выследить, а другие мне не помогут... Нужно новый костюм, который еще никто не надевал, модельный, иначе мигом вычислят и мне же еще хуже будет – пойдут слухи про обноски...– он что-то качался. – Не зря ты, Пуля, не любила моего заместителя, он сдал меня первым, он сейчас подтасовал документы, попробуй докажи что-то, если даже спать негде, все подстроено... Сделали так, чтоб я вообще без денег оказался, чтоб не мог ничего предпринять, гады, отобрали...

Я молча смотрела на него. А потом потянула его за руку.

– Пошли... – тихо сказала я.

– Куда? – горько улыбнулся он сам себе.

– Машину получишь, – сухо сказала я. – Временно... Вернешь, когда все устроится... А вот костюм... – я смутилась. Я вспомнила костюм генерала.

– Что костюм? – прямо на глазах протрезвел он. – Модельный?

– Модельный... – еле выговорила я, вспомнив оборочки.

– Лучший?

– Из последней коллекции Версачи... Самый лучший... – пролепетала я.

– А чего ты краснеешь?

– Да... – замялась я. – Предыдущий хозяин чуть не убил женщину, которая его ему купила... Самый лучший, дорогой и красивый... – я мямлила.

– Самый-самый? – вскричал он.

– Самый... – отвернулась я.

– А в чем вопрос? – наконец сообразил он.

– Видишь ли, он модельный... – прошептала я. – Под старину сделан, с фантазией дизайнера... Средние века, с оборочками и кружевами... Когда генералу понадобилось его одеть, то он сидел и плакал, но не решился...