Чтение онлайн

И тут мой взгляд упал на мобильный у меня на сиденье.

Я схватила его, и, догнав их, сунула мобильный медсестре.

– Это его... – сказала я.

Та, словно уже где-то в операции, как-то напряженно собранная и суровая, только выругалась. И, не глянув, сунула мобильник санитару.

Странная медсестра – размышляя, я пошла за ними. Чтобы узнать про Олю.

И тут в зеркало в зале я увидела странную вещь – маленькую принцессу за рулем моего так и не выключенного “жигуленка”.

Мне точно кто седьмую скорость врубил. Я сорвалась с места как настоящий “жигуль”.

Я добралась до машины, когда любознательный ребенок уже давил на педали и сдвинул передачу.

Вытянув ее из-за руля, я ее здорово отшлепала, вся вне себя от ужаса. А потом, выдыхая задержанный вдох после пережитой жути, прижала к себе.

Она тоже прижалась ко мне. Она была такая маленькая и костлявая.

Мы замерли.

– Что ж ты делаешь, дура? – тихо сказала я, крепче прижав к себе и вздохнув. – Ты ж убилась бы только так...

– Зато ты бы плакала и носила бы мне варенье... – тихо-тихо как-то искренне всхлипнула она.

– Пошли, я тебя отведу домой... Где твоя мама?

– А мамы нет... – как-то просто сказала она.

– А отец...

– И отца нет...

– Но кто-то ж у тебя есть? – сквозь сострадание сказала я. – Кто-то ж тебя одевает!

– Я дома весь день одна... – печально сказала малолетняя принцесса.

Зазвонил мобильник.

Я дернулась. Похлопала по карманам и в сумке, но у меня его не было. Подняв глаза, я увидела, как по нему говорит санитар.

– Наш телефон! – сказала принцесса. – Надо было забрать! Все равно санитар присвоил...

– Мммм... – сказала я, садясь на сиденье, ибо думала, что я дойду от этого ребенка.

И тут до меня дошло.

– Слушай, а что это ты такая костлявая? – недоуменно спросила я. – Тебя что, голодом морят? Почему у тебя тело, как у бронтозавра, бронебойными пластинками?

Она подозрительно вздрогнула.

– Это болезнь... Ее нельзя показывать... – быстро сказала она. – Меня нельзя касаться, я умираю!

Но через секунду я уже обыскивала ее по полной программе, вынимая отовсюду свои доллары, пачки денег от монопольки, ключи...

Хоть я дура, но я устроила ей настоящий шмон.

– Я не воровка, – отчаянно плакала она. – И тебе что, залко... У тебя их много... Я только одну взяла!

– Мне не жалко этих пачек от монопольки, – сказала я, вытаскивая отовсюду эти дурацкие пачки от монопольки мужа, – но это дело принципа!

Хоть это и бумага, я специально пересчитала все пачки, выкинув их из сумки и перекинув обратно. Я помнила сколько их было. Каждая по тысяче банкнот. С дурацкой надписью Е. Только мужчины это могли придумать. Пятьсот Е – это сдохнуть можно.

Все пачки были на месте и заклеены.

Потом пересчитала драгоценные доллары. Три пачки.

Она и их умудрилась своровать.

Потом дала ей по голове.

– Поехали к твоим родителям! – жестко сказала я. – Я им объясню, какая ты воровка...

Она вдруг тоненько заплакала.

– Я не хотела... Честное слово, я не хотела... – как-то тоненько сказала она. – Я как увидела их, так в голове все помутилось – думала одну возьму, остров на Крите куплю, буду жить сама... И знала, что тебя люблю, а все равно не смогла удержаться... Я теперь одна...

– Это фальшивые деньги... – буркнула я с плохо скрываемым превосходством над ребенком. – Таких не бывает... Это от игры...

– Я понимаю... – всхлипнула она. – Большая Игра... Я же видела, что на тебя охотятся...

Я подумала, что эти бумажки надо быстрей сжечь, чтоб никого не вводить в соблазн.

И тут я увидела в окне ту самую медсестру в окне. Только теперь она была в другом халате, отдавала приказания, все бегали и суетились. На мгновение я уловила ее взгляд сейчас – чудовищной властности взор, гордый, прекрасный разворот головы, ощущение свой какой-то ирреальной мощи, какая-то печальная мудрость – все это как-то странно давало ощущение достоинства и мастерства. Почему-то сейчас ее случайный взгляд нес ощущение силы.

– Странная медсестра какая-то, – задумчиво сказала я, приобняв принцессу за плечи перед собой, чтоб она ничего не сперла. Малая тоже смотрела на медсестру заворожено.

– Какая медсестра? – подозрительно спросила подошедшая старая нянечка, выносившая какой-то мешок на улицу.

– Вон та женщина, – сказали мы одновременно с принцессой, одновременно же показав на нее рукой. И обе засмеялись этим.

– Да вы что, с ума сошли, – каким-то странным оборвавшимся голосом спросила нянечка. – Какая это вам медсестра!

Медсестра снова обернулась в окне, и снова меня резанул по душе прекрасный взгляд Мастера.

– Кто это? – удивилась я. – Ведь это моя медсестра... Она мне написала, успокаивала...

И я вдруг вспомнила, как видела ее по телевизору, только почему-то она шла в окружении тысяч людей в Америке, и стотысячная толпа ревела от восторга, стараясь хоть увидеть ее.

– Это кардиохирург мировой славы Любовь Федоровна, ученица знаменитого Амосова; Мастер, которых нет... – тихо сказал подошедший сзади человек, в котором я узнала тоже знаменитого врача. – Ее благодарят ежедневно в молитвах тысячи за спасение, а знают всюду... Она могла бы получать миллионы за некоторые операции, ибо они неповторимы... Но она всех оперирует бесплатно... Из принципа.

Он замолчал.

– Она начальник нашей больницы... – он снова помолчал. – И ходит так... Как оборванка... Все же она иногда оперирует иностранцев за деньги, чтоб иметь возможность оплачивать операции на сердце простым людям... И содержать эту больницу... Иногда она сама оперирует и раненных, в сложных случаях то есть... Но сейчас, несмотря на все старания, государственная больница оказалась в минусе и даже в долгах... На нас наехали... И требуют долг с нее... И мы не знаем, где взять деньги немедленно. Многое она уже достала, многое взяла в долг... Все врачи дают, что можно, но осталось еще триста тысяч...

Я тяжело вздохнула. И коснулась рукой тех денег, которые мне, не глядя, отстегнул идиот, спешащий на встречу с президентом... Словно рок какой-то... Ну, манто стоило десять тысяч долларов, а он второй раз дал на магазин... Я никогда таких денег и не держала. Не будет у меня магазина. Я снова становилась нищей.

Это были сотенные купюры.

– Мама, там как раз три тысячи штук... – поняв, сказала принцесса. – Три квадратных пачки.

Я отдала сверток врачу.

– Немедленно отнесите ей! – как-то жестко, безжалостно и властно, словно совсем на себя не похоже, стараясь не думать, чего лишаюсь, сказала я. – Пусть она откроет сверток немедленно. И скажите ей, что это честные деньги...