Чтение онлайн

Работа военнослужащих была часто сопряжена с частыми и далёкими переездами. И в 1952 году наша семья переезжает из Хабаровска в столицу Азербайджана. Хабаровск – Баку, поездом – длинная, около месяца, дорога. Заботливая Мама взяла в дорогу игрушки, любимые книжки и настольные игры. Семилетняя, я знала много стихов наизусть, и Мама сверкала от гордости, когда я часами развлекала соседей по купе, вычитывая наизусть весь свой советский детский репертуар. Папа тоже любил возиться с нами, но с Борей у них были особые отношения. Они всё время что-то строили, мастерили, и неудивительно, что в результате Боря пошёл по Папиным стопам, став инженером-кораблестроителем.

Итак, мы в Баку. Нас разместили в самом центре города, на улице Шаумяна, в общежитии для семей военнослужащих. Это был огромный многоэтажный дом МВД [16] , занимающий целый квартал, со спортивными площадками для детей и взрослых.

Там было много зелени, беседок, скамеек и столов, что привлекало народ. Старушки обменивались рецептами блюд и новостями, толковали о болячках и гениальности своих внуков. Старички сражались в домино и шахматы. В беседках девочки играли в дочки-матери, мальчишки гоняли на велосипедах. Дворы нашего детства – особая глава в жизни каждого.

В Баку был огромный военный порт на Каспийском море, и мой отец был послан туда для инженерных работ на военно-морских судах. Мама больше не работала, занимаясь семьёй.

Однако бегать по дворам мне пришлось недолго. Благодаря брату родители купили пианино. Он много раз бегал в магазин музыкальных инструментов занимать очередь на его покупку, но всё время опаздывал, прибегая десятым, двенадцатым или пятнадцатым. Но однажды нам повезло, и Боря оказался в очереди третьим. К нему примчался Папа и нам, наконец, досталось чёрное высокое пианино, дефицит и гордость отечественного производства. Их обычно привозили в магазин не больше пяти-шести штук. В результате успешной покупки меня наконец определили в музыкальную школу при клубе МВД по классу фортепиано.

Школы по всей стране делились тогда на мужские и женские. В моём классе был самый настоящий национальный коктейль. В нём учились, беленькие русские, смугленькие и даже очень смугленькие девочки – армянки, грузинки, азербайджанки.

Годы шли, я взрослела. Но детские эксперименты ещё не закончились. Дорога в школу была довольно долгой. По улице, по которой я шла, были проложены трамвайные рельсы и большие красные трамваи проезжали в обоих направлениях. Мне было интересно, что будет, если положить на рельсы камушек. Потом я положила копеечку, затем гвоздик, кусочек яблока, карандаш и каждый раз я с восторгом ждала результата. А однажды мне стало интересно, что будет с Маминой косынкой? Я сняла её с себя и подложила на рельсы уголок.

Когда я пришла домой, и Мама увидела испорченный платок, она, ничего не сказав, просто горько заплакала. Как оказалось, она «достала» [17] этот платок с большим трудом. Таких больше нет и не будет. Тоненький, крепдешиновый, он был тёмно-синего цвета в беленький мелкий горошек. Моя любящая, заботливая Мама не пожалела и надела на семилетнюю глупышку ценную для себя вещь. Расстроенная, вся в слезах, Мама села на диван и дрожащими губами сказала:

– Лучше бы ты, доченька, платок этот совсем уничтожила. Как его теперь носить? Где, спрашивается, я возьму другой?

Видя её горькую реакцию, и покатившиеся по щекам слёзы, я, булькая своими слезами и текущим носом, сказала:

– Мамочка, миленькая, не плачь. Я больше так не буду. Я его в следующий раз совсем уничтожу. Честное слово! – и, испугавшись собственных слов, заплакала ещё пуще на её всепрощающем плече.

Однажды Папа принёс домой зарплату, оставил всю стопку разных денежных купюр на столе и куда-то ушёл. Убрать эти деньги на положенное место Мама ещё не успела, и вся стопка аккуратно лежала там, где её оставил Папа. Мои глаза, увидев высокую пачку денег, вдруг неожиданно заставили активно заработать мои лёгкие на затеи мозги и быстренько сообразить, что, если я возьму всего одну бумажку, всего три рубля, этого явно никто и не заметит. Зато я смогу купить себе на них свои маленькие радости, на которые нам, детям, денег обычно не давали. Предел моей фантазии быстро обрисовался в моём воображении яркими красками:

– Один рубль я потрачу на стакан семечек, который продаёт на углу какая-то бабуля, и два рубля я потрачу на любимое мороженое – эскимо в шоколаде.

Голова быстренько всё обдумала, план созрел, рука потянулась, и трёшка, лежащая сверху, уютно улеглась, как родная, в карманчике моего школьного передника.

– Да, но ведь денежка случайно может выпасть из кармана, – промелькнула грешная мысль.

– А я буду руку всё время держать в кармане, – подсказал решение проблемы мой второй внутренний голос.

Через пять минут я уже не была уверена, что безвылазно сидящая в кармане рука – достаточно хорошая идея. Она определённо вызовет опасные подозрения. А вдруг Мама спросит, отчего моя рука не вылезает из кармана, и попросит, чтобы я показала ей, что у меня там лежит. Ужас охватил мою грешную душу, теребя маленькую, ещё непуганую совесть.

– Всё, – тревожно заговорил червячок, сидящий внутри меня. – Я попалась… Лучше как-нибудь вынести мою трёшку из дома и спрятать её до завтра… Например, в лифте… Лишь бы подальше от подозрений…

Я вышла в парадную и направилась к лифту. Но, пока лифт катился вниз, мне уже стало понятно, что лифт – плохая идея. Там слишком светло. Кто-то другой непременно найдёт моё сокровище, и мои удовольствия так и не состоятся. Стоило ли так рисковать в пользу кого-то?

– Но, – подсказал мне кто-то очень умный, живущий в моей голове, – можно спрятать мою драгоценность в тёмном месте под лестницей возле лифта.

И, наконец, попав туда, я боялась пошелохнуться и дышать, чтобы меня никто не услышал. Мне было жутко подумать, что кто-то заметит меня под этой лестницей и этот кто-то встретит Маму.

– Вы не видели мою Томочку? – спросит Мама.

И этот некто ответит:

– Да, видел. Только что. Под лестницей.

И Мама пойдёт под лестницу, увидит меня там и спросит:

– А что ты здесь, Томочка, делаешь?

Я не смогу врать, извиваться и тут же на месте умру от позора.

Как-то я всё-таки выскочила из-под лестницы, спрятав тоненькую трубочку из трёхрублёвой бумажки в самый тёмный грязный угол, и побежала домой, надеясь, что все мои усилия не пропадут даром.

На следующее утро перед школой я совершила героический подвиг, слетав под лестницу за моей вожделенной трёшкой. Страх быть увиденной и разоблачённой в содеянном сдавливал мне сердце и мешал дышать.

Часы, проведённые в школе, немного расслабили моё напряжение. А после уроков я отправилась за своими удовольствиями. Ура!!! Я купила семечки у той бабули за углом, засунула весь кулёк из газеты в карман и отправилась за эскимо в шоколаде.

Когда же я, развернув бумажную обвертку, наконец, вкусила любимое мороженое, я вдруг ощутила странную тревогу. Эскимо показалось мне малоинтересным. Я отковырнула и съела шоколад, подлизала тающие подтёки со всех сторон, но… что-то внутри меня мешало сладкому счастью. Вернее, именно счастья я и не испытывала.