Чтение онлайн

– Не думаю, что призрак угрожал тебе, Фрейя. Скорее, он предупреждал тебя о том, что на этом пути будут те, кто попытается тебя убить.

– Как будто я сама этого не поняла.

– Вершина горы - священная земля.
– Рука Бьорна прижалась к моим ребрам, чтобы удержать меня на месте.
– Оружие запрещено, потому что все смерти должны быть принесены в жертву богам, и это обеспечивает определенный уровень безопасности в пределах границ Фьяллтиндра.

Меня это не слишком утешило.

– Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться туда?

– Завтра мы достигнем деревни у подножия горы, где оставим лошадей, - сказал он.
– Потом еще полдня подъема.

Ночь под открытым небом. Я тяжело сглотнула.

– Думаю, нам следует ехать быстрее.

***

К тому времени, когда опустились сумерки, лошади уже изрядно устали, а мое тело болело от многочасового подпрыгивания между бедер Бьорна. Судя по его стонам, когда он медленно сползал с коня, падал на спину в грязь и кричал в небо, что потерял способность зачинать детей, у него дела обстояли не лучше.

И все же впервые с тех пор, как мы покинули Халсар, кто-то засмеялся, и я была рада даже временному ослаблению напряжения, пусть даже смеялись надо мной. Воины толкались и пихали друг друга локтями, ухаживая за лошадьми, а рабы, которых взял с собой Снорри, занялись приготовлением ужина, пока их хозяйка сидела на скале, явно не собираясь ничего делать.

Я заколебалась, не зная, чем заняться, а потом пошла к рабам. Я не знала, как устроить оборону лагеря, но могла развести костер и освежевать дичь.

Осторожно сложив кучу хвороста, я запихнула под него мох. Моя покрытая шрамами рука болезненно затекла, вероятно, из-за тренировок с Бьорном, и я с трудом удерживала нож, чтобы чиркнуть им по кремню.

– Есть более простой способ.
– Бьорн присел на корточки рядом со мной, в его руке появился топор. Алое пламя замерцало и заплясало, когда он сунул его в мою тщательно уложенную кучу дров, опрокинув все, а затем исчез во тьме.

Я посмотрела на оружие - это была первая возможность рассмотреть топор вблизи. От него исходило сильное тепло, хотя пот, появившийся на лбу, выступил скорее от нервов, чем от температуры, поскольку я вспомнила, что почувствовала, когда топор обжег мне руку. За мгновение до того, как я взяла его, пламя охватило мою ладонь, словно намереваясь поглотить меня. Словно сам Тир хотел наказать меня за то, что я взяла в руки оружие, которое никогда мне не предназначалось.

Однако любопытство оказалось сильнее страха, и я наклонилась ближе, щурясь от сияния. Под мерцанием огня сам топор казался сделанным из полупрозрачного стекла с узорами, выгравированными на лезвии и рукояти.

Осознав, что рабы наблюдают за мной, я набросала на топор хворост. Древесина быстро воспламенилась, оранжево-золотистые и голубые оттенки естественного пламени смешались с кроваво-красным божественным огнем, когда я добавила более крупные поленья.

– Ты опишешь мне внешность призрака?
– Стейнунн опустилась на колени рядом со мной, ее плащ скользнул в опасной близости от топора Бьорна. Я потянулась, чтобы отодвинуть ткань, и одновременно сказала:

– Он был в плаще с капюшоном. Из него вырывались зола и дым, как будто он горел под плащом.

– Что ты почувствовала, увидев его? О чем ты подумала?

Моя челюсть сжалась, назойливость ее вопросов снова вывела меня из себя. Словно почувствовав мое раздражение, скальд быстро сказала:

– Так работает моя магия, Фрейя. Я записываю истории нашего народа в виде баллад, но, чтобы они были проникновенными и эмоциональными, они должны быть рассказаны с точки зрения тех, о ком идет речь, а не моих собственных наблюдений. Я хочу лишь воздать должное твоей растущей славе.

– Странно делиться с кем-то, кого я едва знаю.

В глазах скальда мелькнула редкая эмоция, затем она отвела взгляд.

– Я не привыкла говорить о себе. Большинство желает, чтобы я рассказывала об их подвигах, поэтому разговор идет о них, а не обо мне.

Мое раздражение сменилось сочувствием, и впервые с момента нашей встречи я по-настоящему сосредоточилась на скальде, размышляя о цене ее дара. Каково это, когда каждый, с кем ты разговариваешь, заботится только о том, чтобы рассказать тебе свою историю ради возможности прославить себя в балладе, и совсем не интересуется женщиной, которая их сочиняет. Стейнунн использовали как инструмент, так же, как и меня.

– Я бы хотела узнать о тебе больше.

Стейнунн напряглась, затем вытерла ладони о юбку.

– Рассказывать особо нечего. Я родилась в маленькой рыбацкой деревушке на побережье. Когда мне исполнилось четырнадцать, наш ярл взял меня в услужение, но это было недолго, потому что вскоре другой ярл узнал о моем даре и заплатил ему золотом, чтобы забрать меня. Так продолжалось много лет, ярлы покупали мою службу друг у друга.

Как рабыню.

– Ты не могла распоряжаться своей жизнью?

Стейнунн пожала плечами.

– По большей части мне хорошо платили и заботились обо мне, а в последние годы моя… свобода возросла. При последних словах она стиснула зубы, но затем улыбнулась мне, и чувство неловкости исчезло так же быстро, как и появилось.

Я открыла было рот, чтобы спросить, есть ли у нее семья или хочет ли она ее иметь, но тут же закрыла его. Если у нее и была семья, то не в Халсаре, и она могла расстроиться из-за того, что я подняла эту тему.

– Так ты хочешь узнать, что я чувствовала? Так работает твоя магия?

Стейнунн кивнула.

Не сводя глаз с топора Бьорна, я прикусила внутреннюю сторону щеки. Признание в том, что мне было страшно, противоречило той истории, которую Снорри хотел обо мне рассказать, но если я скажу обратное, женщина наверняка поймет, что это ложь.

– Возможно, будет проще, если я покажу тебе, - сказала скальд и, приоткрыв полные губы, начала петь. Тихо, так, чтобы слышала только я, ее прекрасный голос наполнил мои уши, повествуя о набеге на Халсар. Но не слова вырвали испуганный вздох из моих уст, а видения тьмы и пламени, представшие перед моими глазами, заслонившие окружающий мир, и страх, словно тиски, сжавший мою грудь.

– Оставь свои кошачьи вопли для тех, кто не пережил этой битвы, Стейнунн.

Голос Бьорна прервал песню, и скальд замолчала, а видение тут же исчезло.

– Я выполняю приказ твоего отца, - огрызнулась она, и это был первый признак гнева, который я когда-либо видела у нее.
– Это Снорри желает, чтобы слава Фрейи росла.

– Мне было страшно, - проговорила я, не желая оказаться в центре противостояния этих двоих, которые явно не были друзьями.
– Но я также хотела получить ответы.