Чтение онлайн

– Зачем ты пошел к провидице?
– Спросила я, чтобы оправдать себя за то, что не увеличила дистанцию между нами. А также за тот факт, что рядом с нами не было никого с факелом.

– У меня были вопросы, - тихо ответил он, пригнувшись под веткой.
– Решил воспользоваться случаем.

– О чем ты спрашивал?
– Я перевела взгляд на его лицо, но Бьорн смотрел вниз на тропу, и выражение его лица было нечитаемым.

Он откусил еще кусочек вяленого мяса, прожевал и замолчал так надолго, что я решила, что он не собирается отвечать. Что, естественно, заставило меня задаться вопросом, почему он решил этого не делать. Потом он сказал:

– Я спросил, дадут ли боги мне знать, если я пойду по тому пути, который они желают для меня. Ты уже знаешь, что она ответила.

Моя лошадь остановилась, и только через мгновение я поняла, что натянула поводья, а Бьорн замедлил шаг, чтобы посмотреть на меня через плечо. Резко тряхнув головой, я пустила лошадь рысью, еще больше запутавшейся, чем после разговора с Бодил.

– Я не понимаю…

Не успела я договорить, как воздух наполнился звуком копыт. Женский всхлип эхом прокатился по тропе, и у меня свело живот.

– Нет.

Пришпорив лошадь, я полетела сквозь деревья, опередила нашу группу и пустила лошадь галопом. Я смутно слышала крики. Слышала свое имя и приказ остановиться, но я проигнорировала их и понеслась вперед.

Этого не может быть.

Я приняла решение прийти на помощь Халсару.

Я изменила судьбу.

Но когда я вырвалась из леса на открытое пространство и увидела оранжевое зарево на темном горизонте, а ветер окутал меня дымом, я поняла, что ничего не изменила.

Халсар горел.

Я галопом помчалась по дороге, замедлившись лишь на окраине руин, где пламя уже угасало, превращаясь в тлеющие угли. Ничего не уцелело - не осталось ни большого зала, ни домов. Даже доки, в которых я когда-то тренировалась вместе с Бьорном, были разрушены - столбы, на которых они покоились, торчали из воды, как зубы, а за ними плавали почерневшие обломки рыбацких лодок и драккаров. И среди руин безошибочно угадывались неподвижные тела тех, кто погиб, сражаясь, пытаясь отстоять все это.

Конь Бьорна поравнялся со мной, но он ничего не сказал, лишь обошел вокруг моей лошади, вглядываясь в руины своего дома. Затем его взгляд встретился с моим.

– Это не твоя вина.

Я не просила об этом. Я сделала все, что могла, чтобы предотвратить это. Но это не значит, что я не была причиной.

Лошади галопом понеслись по разрушенным улицам, и в ушах у меня зазвенело от вопля Илвы. Она соскользнула с лошади Снорри и упала на колени в грязь и пепел перед остатками большого зала, ее лицо было залито слезами.

– Где мой сын?
– кричала она.
– Где мое дитя?

Вокруг спешивались воины, их лица были полны горя, ярости и страха, некоторые бежали к руинам, выкрикивая имена тех, кого они оставили здесь. Оставили без защиты. Крики страдания наполняли воздух.

Один только Снорри казался невозмутимым, его челюсть была неподвижна, когда он осматривал руины своего дома. Он открыл рот, и я напряглась, готовая наброситься на него, если он скажет этим людям, что это еще одно испытание. Но все, что он сказал, было:

– Ищите выживших. И ответы.

Я спустилась на землю, мои сапоги утонули в грязи, но не успела я сделать и шаг, как раздались крики.

– О, слава богам!
– голос Илвы наполнил воздух, пока я обходила свою лошадь. Навстречу нам шли десятки людей, в основном женщины и дети, грязные и измученные, у которых, казалось, не осталось ничего, кроме одежды на них. Но они были живы.

Две группы, воины и выжившие, устремились друг к другу, и у меня защемило в груди, когда я увидела, как Илва обнимает Лейфа, чья кожа была перепачкана сажей и кровью, а на лбу виднелась глубокая рана. Только мы с Бьорном держались в стороне, когда семьи и друзья воссоединились, воздух наполнился слезами радости, но также и криками горя, ведь обе группы понесли потери.

Опираясь предплечьями на холку своего коня, Бьорн наблюдал за происходящим, и меня охватило чувство, что он не чувствует себя одним из них. Несмотря на то что его отец был ярлом, а Бьорн должен был унаследовать эту роль когда-нибудь в будущем, он держался особняком. Я задавалась вопросом, было ли это его собственным выбором или он стал чужим за все те долгие годы, что он провел в Северных землях. Слова Илвы, обращенные к нему, эхом отдавались в моей голове - ты слишком долго отсутствовал и больше похож на северянина, чем на горца.

Обрывки разговоров донеслись до меня. Объяснения, что разведчики заметили приближение налетчиков, но не успели оповестить деревню. Те, кто был в состоянии, сражались, а те, кто не мог, убежали в лес и спрятались. Все было потеряно. Но одно слово, одно имя я слышала снова и снова.

Гнут.

Он венулся, чтобы завершить дело, начатое в ту ночь, когда мы с Бьорном подожгли их корабли, и, воспользовавшись отсутствием Снорри, нанес удар, с которым будет нелегко справиться. В огне налетчиков погибли не только все дома, но и хранившиеся в них запасы, утварь и инструменты. Все придется восстанавливать и заменять в те месяцы, которые должны быть посвящены земледелию и собирательству, а значит, к наступлению зимы все окажутся со скромными запасами.

Я знала это, потому что видела такое раньше. Проживала это.

Эти люди пережили набег, но это могло означать лишь отсроченную смерть, ведь они будут болеть и голодать зимой, и мои руки сжались в кулаки. Гнут сделал это, чтобы нанести удар по Снорри, но пострадал не Снорри.

Это было несправедливо.

Возможно, это было ребячеством, ведь в жизни нет ничего справедливого, но все же мне было так больно видеть, как те, кто был слаб, страдали от действий тех, кто должен был их защищать.

Воины Снорри и оставшиеся в живых начали выносить павших на площадь перед руинами большого зала. Я двинулась было помочь им, но затем заколебалась. Все они были для меня незнакомы, тогда как те, кто переносил их, были друзьями и родственниками. Хотя я была горянкой до мозга костей, для них я тоже была чужой. По крайней мере, до тех пор, пока не увидела знакомую фигуру, которую несли люди Снорри.

– О, Лив, - прошептала я.

Ноги сами собой привели меня к неподвижной фигуре целительницы, ее глаза остекленели и ничего не видели, рана в груди была настолько ужасной, что я поняла - ее конец был быстрым. Опустившись на колени в грязь, я закрыла ей веки и прошептал молитву, чтобы боги встретили ее с распростертыми объятиями и полными чашами.