Чтение онлайн

– Это было весело, - сказала Бодил, сидя на бревне с брошенным у ног оружием.

– Для тебя, может быть?
– Я застонала, мышцы протестующе заныли, когда я опустилась на землю.
– Завтра каждый дюйм моего тела будет фиолетовым.
– Скрестив ноги, я осмотрела свою руку, которая нещадно пульсировала, а ладонь, покрытая шрамами, саднила после того, как я целый день сражалась, сжимая в ней палку.

– Ты должна использовать мазь.
– Бодил наклонилась ближе и взяла мою руку.
– Ту, что сделал для тебя Бьорн.

Водя ногой по песку, я вспомнила все моменты сегодняшнего дня, когда чувствовала на себе его взгляд. Я отказывалась встречаться с ним взглядом и ждала, затаив дыхание, пока он снова не покинет пляж.

– Я не знаю, почему его это так волнует.

Бодил долго молчала, но я чувствовала, как она внимательно обдумывает вопрос, взвешивая и оценивая его, прежде чем она наконец ответила:

– Это потому, что он чувствует себя виноватым, что именно его топор причинил тебе боль.

Очевидное оправдание его поведения. Я должна была сама догадаться.

– Это не его вина.

Бодил фыркнула.

– Отсутствие желания, чтобы что-то произошло, не делает человека невиновным, женщина. Ты знаешь это как никто другой.

Учитывая, что чувство вины стало почти постоянным моим спутником, я, действительно, знала это лучше многих.

– Более важный вопрос, который мы должны обсудить, - продолжила Бодил, - это почему ты сама не лечишь свои шрамы.

Я напряглась.

– О чем ты говоришь? Конечно, лечу.

– Я ни разу не видела, чтобы ты делала это добровольно.
– Ярл вытащила мою руку из кармана, куда я ее засунула, и осмотрела шрамы от ожогов - ее собственные руки были покрыты бесчисленными царапинами и порезами, свидетельствующими, что она - воин.
– Мазь снимает боль и делает руку более гибкой, но ты снова и снова игнорируешь это, несмотря на напоминания Бьорна.

Это правда? Я попыталась вспомнить, когда делала это самостоятельно, без подсказки Бьорна, но не смогла.

– Я… я забываю.

– Думаю, нет.
– Бодил выпрямила мою ладонь, вдавливая большие пальцы в ноющие сухожилия.
– И, хотя у Бьорна репутация человека с талантливыми руками, я не думаю, что ты из тех, кто страдает ради привлечения внимания. Я думаю, - она заколебалась, - что ты считаешь, что заслуживаешь этой боли.

Мне вдруг стало больно дышать, и я зажмурилась.

– Почему, Фрейя?

Слезы вытекли из-под век и побежали по щекам, когда ответ, скрывавшийся глубоко внутри, вырвался из меня.

– Мой муж Враги был куском дерьма, - наконец прошептала я.
– Он разрушил мою жизнь и сделал бы все возможное, чтобы разрушить жизнь Ингрид и Гейра, но… - Я попыталась сглотнуть, но не смогла и закашлялась.
– Я убила его, Бодил, а он этого не заслуживал. Не заслуживал топора в затылок только за то, что был ублюдком.

– Я не согласна, - ответила она.
– Репутация Враги была известна даже в Бреккуре. Ставлю все серебро в своем кармане на то, что по всей вашей деревне поднялось ликование, когда они услышали эту новость.

Я напряженно покачал головой.

– Может, он и был плохим человеком, но никто никогда не голодал. Он заботился об этом. А в Горных землях это имеет значение. Наш мир был суров и жесток, зимы уносили бесчисленное множество жизней, а неподготовленные или невезучие умирали от голода. Но не в нашей деревне, ведь у нас всегда была рыба.

Раньше.

А теперь, благодаря тому, что я убила его, скольких мы потеряем, когда наступит зима?

Но не поэтому я пренебрегала своими шрамами. И не поэтому я приветствовала боль.

– Я чувствую себя виноватой за тот вред, который причинила своей деревне, - прошептала я.
– Но я не чувствую вины за убийство Враги. Я ничего не чувствую из-за этого.

– Потому что он заслужил свою смерть, Фрейя. Вот почему.

Я снова зажмурилась, вытирая слезы.

– Это не так. С другими людьми, которых я убила, всегда было - я или они, поэтому вполне логично, что я не испытывала особых угрызений совести по поводу их смерти. Но Враги не угрожал ни моей жизни, ни даже жизни Ингрид, только сулил страдания, и я хладнокровно убила его, вместо того чтобы попытаться найти другое решение. Если бы я была кем-то другим, а не тем, кто я есть, Снорри наказал бы меня как убийцу, но вместо этого я свободна и не понесла наказания. Я должна чувствовать себя ужасно виноватой, но я не чувствую. Поэтому мне нужно заставить себя испытывать боль другим способом, наказать себя, потому что я боюсь, что если я этого не сделаю, то поступлю так снова.

Бодил медленно выдохнула, затем обхватила меня руками и притянула к себе, как делает мать с ребенком.

– Ты не заслуживаешь боли. В твоих венах течет кровь Хлин, поэтому твоя природа - защищать тех, кто тебе дорог. Враги был человеком, который разрушал жизни всех, с кем пересекался, и никакая рыба этого не исправит. Ему не нужно было угрожать этой Ингрид, о которой ты говоришь. Он мог бы взять золото Снорри и уйти, но он решил причинить вред тебе и твоим близким. Это его собственная чертова вина, что он затеял драку не с той женщиной.

В словах Бодил была логика, но я помнила тот всплеск эмоций, который охватил меня, когда Враги озвучил свое намерение. Необходимость защитить. Страх. Но прежде всего - ярость. И это было не то чувство, которое я могла объяснить кровью Хлин.

Бодил потянулась в карман, чтобы достать мазь.

– Намажь ее.

Я покатала баночку между ладонями.

– Обязательно. Но я бы хотела побыть несколько минут одна, если ты не против.

Она заколебалась, глядя на меня. Но, видимо, мои слова прозвучали правдиво, потому что она поднялась и, уходя, бросила через плечо предостережение.

– Не уходи, Фрейя. Есть много тех, кто ищет твоей смерти.

Вздохнув, я открыла банку и нанесла немного мази на шрамы, почувствовав почти мгновенное облегчение. Закончив, я откинулась на мокрый песок, подняла лицо к туманному небу и закрыла глаза. Если бы только существовал способ очистить мою голову. Способ заставить замолчать вопросы, постоянно привлекающие мое внимание. Способ не думать постоянно.

Мне нужна была передышка не от мира, а от самой себя. Вот только если кто-нибудь не стукнет меня по голове, шансов на это не было.

– Вдохни, - пробормотала я, пытаясь выполнить одно из упражнений Бодил для успокоения ума, которому она научила меня в начале дня.
– Выдохни.

Мое сердце успокоилось, когда я задышала медленно, отгоняя все мысли, которые приходили ко мне, пока я стремилась к тишине в своем разуме.

Вдох.

Мой разум затих, но тишина была недолгой, потому что вскоре мои уши заполнил треск.

Вместе с вонью обугленной плоти.

Вздрогнув, я огляделась по сторонам, и мои глаза мгновенно нашли источник.