Чтение онлайн

Заговорщики бросились к выходу, их лица, освещенные факелами, казались искаженными фанатизмом и жаждой мести. Они были готовы на все, чтобы добиться своей цели. Надвигалась буря, и Айзенберг дрожал в предчувствии кровавой расправы. Воздух накалился до предела, наполнившись предчувствием неизбежного. Час расплаты настал.

*****

Слова герцогини обрушились на Элизу ледяным водопадом, каждое слово — острая льдинка, вонзающаяся в сердце. Мир вокруг рухнул, превратившись в хаос из предательства, интриг и смертельной опасности. Спасти Рудольфа, предотвратить катастрофу — эти мысли пульсировали в голове, вытесняя ужас собственной обреченности.

— Эх, девочка, не в то время ты приехала в замок. Все уже началось, — голос герцогини, наполненный странным возбуждением, отражался от каменных стен, словно зловещее эхо. Она сидела в кресле, похожая на хищную птицу, готовую к броску, ее глаза горели фанатичным блеском.

— Наконец-то, — добавила она, словно говоря сама с собой, и резко повернулась к Элизе:

— Одно мне так и неясно, что связывает тебя с баронессой?

Элиза молчала, не в силах вымолвить ни слова. Мысли вихрем носились в голове, пытаясь ухватить хоть какую-то нить, связывающую ее с этой женщиной, с этим кошмаром, развернувшимся перед ней. Она смотрела на герцогиню широко раскрытыми глазами, в которых отражались ужас и недоумение. Что ей не хватало? Зачем она связалась с мятежниками?

Словно прочитав немой вопрос в глазах Элизы, герцогиня рассмеялась, резким, пронзительным смехом, от которого у девушки мороз по коже пошел.

— Всю свою молодость я растратила на этого старого герцога! Знаешь, каково это — ложиться с ним в кровать? Чувствовать его шершавые, морщинистые руки на своем теле? Его старческое дыхание? Это отвратительно! — Ее голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Я хотела соблазнить Рудольфа, хоть как-то скрасить свою участь. Но Рудольф… он оказался слишком благороден. Не поддался. Однажды, в поездке по Европе, я встретила… его. Гражданина. Он был молод, горяч. И он был революционером. Но его речи не особо увлекали толпу. Ему не хватало… денег. Только за деньгами пойдет толпа. И тогда у меня возник план.

Герцогиня встала с кресла и заходила по комнате, словно загнанный зверь.

— Я решила свергнуть герцога и захватить власть! — Она вновь рассмеялась, но на этот раз в ее смехе было больше безумия, чем торжества.

— Идиоты! Они думают, что-то изменится! На смену герцогу приду я, а они как были нищебродами, так ими и останутся!

— А знаешь, почему я тебе это рассказываю? — герцогиня остановилась перед Элизой, ее глаза блестели зловещим огоньком.

Элиза покачала головой, не в силах произнести ни звука.

— Ты умрешь. Сегодня или завтра… но это случится. И унесешь мою тайну с собой в могилу. Прямо сейчас происходит революция. Мы, несомненно, победим. Я продолжу править. Назову себя… королевой? Нет, королевы сейчас не в моде среди нищих. Назову себя… фрау Президент! И объявлю о создании Республики! — она вновь захохотала, ее смех отражался от стен, словно издевательский крик победителя.

— Да, твой милый Рудольф тоже умрет. Либо сегодня, в сражении… либо завтра, мы его казним. Так что не переживай, скоро вы с ним встретитесь… только в другом мире.

Герцогиня хищно посмотрела на Элизу и вышла, оставив ее одну наедине с мыслями, полными ужаса и отчаяния. Но где-то в глубине души тлел огонек надежды. Надежда на спасение, на чудо. Надежда на то, что она сможет изменить ход истории и спасти своего возлюбленного.

*****

Тайна, словно ядовитая лиана, опутала стены Айзенберга, проникая в каждую щель, в каждое сердце. Слова, произнесенные шепотом, отражались в зеркалах замка искаженными тенями, а правда, скрытая за слоями лжи и предательства, грозила разрушить хрупкий мир, который так тщательно выстраивался веками. И в центре этого вихря стоял Рудольф, пытаясь удержать в руках нити судьбы, которые грозили выскользнуть и запутаться в непроходимый клубок.

Герцог, бледный и сломленный, сидел в своем кабинете, бессильно сжимая в руках зашифрованное письмо. Предательство жены, которую он любил больше жизни, стало для него сокрушительным ударом. Он смотрел на Рудольфа, своего сына, и видел в его глазах не только боль и гнев, но и решимость бороться до конца. Рудольф уже отдал все необходимые распоряжения, и теперь оставалось только ждать.

— Отец, — начал Рудольф, его голос звучал твердо и спокойно, — скажи, почему у дяди Генриха портрет матери Элизы висит над камином?

Герцог вздохнул, словно эта история была для него тяжелым бременем.

— Это старая история, сын, — проговорил он тихо. — Твой дядя был безумно влюблен в графиню Августу. Но она предпочла мезальянс с любимым… рыбаком, браку с нелюбимым герцогом.

— Рыбаком? — удивился Рудольф.

— Да, — кивнул герцог. — Старый граф Михаэль, отец Августы, был в ярости. Он лишил ее всех прав и наследства. Но в конце жизни, видимо, раскаялся и дал распоряжение восстановить детей Августы в правах. Граф Розенберг занимался этим вопросом. Он нашел Элизу, выяснил, что ее родители умерли, и позаботился о ее образовании и воспитании. Попросил приютить ее в Айзенберге до совершеннолетия. А чтобы не вызывать подозрений, устроил ее гувернанткой.

— Но почему ты мне ничего не рассказал? — спросил Рудольф.

— Когда я узнал, что Элиза — дочь Августы, я тоже навел справки, — продолжал герцог, не отвечая на вопрос сына.

— Дело в том, что твой дядя оставил завещание. Всё свое имущество он завещал… Августе. Поэтому мы не пользуемся его частью замка. Я поручил барону разобраться с этим делом. Он сообщил мне, что Августа умерла, но умолчал о наследнице. Тогда я распорядился передать все имущество Генриха его родной сестре… баронессе.

— Вот почему они так нервничали из-за приезда Элизы! — воскликнул Рудольф.

— Барон уже получил от меня распоряжение подготовить все необходимые документы для передачи имущества Элизе, — сказал герцог.

— Но, как выяснилось, барон уже растратил большую часть денег. Осталась только недвижимость.

Рудольф молчал, обдумывая услышанное. Слишком много лжи, слишком много секретов скрывалось в стенах Айзенберга. И он был полон решимости раскрыть их все, чего бы ему это ни стоило.

*****

Ловушка захлопнулась. Холодный камень туннеля превратился в стены темницы. Гражданин, стиснув зубы, ударил кулаком по железной решетке, преграждающей выход, — звон металла раздался зловещим эхом в тишине подземного хода.

— Проклятье! — выругался он, оборачиваясь к своему отряду. — Мы в ловушке!

Десяток мужчин, вооруженных мушкетами и саблями, нервно переминались с ноги на ногу, их лица были бледны в мерцающем свете факелов. Они ожидали боя, штурма, а не этой тихой, давящей безысходности.