Чтение онлайн

Итак, идея сжечь всех, кто не верит в ведьм, с самого начала была нереальной. Видя это, борцы с колдовством ограничились задачей попроще: уничтожать тех, кто высказывает запретные мысли вслух. Священник, написавший вольнодумный трактат, адвокат, с излишним рвением защищающий подсудимую, судья, который отказался вынести смертный приговор, — вот мишени, по которым били фанатики. Здесь они преуспели куда больше, чем в тотальном контроле за умами сограждан.

Николай Бессонов. Линия судьбы. Х., м. 1997 г.

Хотя зачем разделять? Гибель неосторожных скептиков была уроком для остального населения.

А разлитый в воздухе страх — прекрасный инструмент воздействия на умы.

Какие значительные посты занимал Дитрих Фладе! Вицегубернатор Трира, ректор университета, городской судья… Тем не менее он был в 1589 году сожжён как колдун и защитник колдовства. Выбить на него клеветнические оговоры оказалось нетрудно (Robbins, 1959 стр. 201–205). Точно так же погиб тридцать лет спустя Георг Хаан, вице-канцлер Бамберга. В меру своих сил этот человек препятствовал ведовским процессам в родном городе и навлёк на себя подозрения. Остальное, по сути, было делом техники. Обвиненный в сочувствии чародейству, Георг Хаан был в 1628 году сожжён вместе с женой и дочерью (1958 стр.35) Как знать, сколько благородных порывов удалось задушить, отправив на костёр эту несчастную семью? Фридрих фон Шпее писал: «Кто поставит на карту своё доброе ими и честь, чтобы, презирал опасность, ввергнуть себя в несчастье ради одного слова правды (Spee, 1939 стр. 165)?»

Итак, добившись от сограждан внешней покорности, борцы с дьяволом творили такое, чему почти нет аналогов в бурной истории человечества. Насилие стало рутиной. В городах и деревнях срезались целые слои. Ни для кого не было секретом, какими средствами добывают признания, но спасаться бегством решались считанные единицы…

Иногда спрашивают, почему женщины западноевропейских стран так безвольно ждали ареста. Разве они не видели, как жгут ведьм десятками? Почему не пытались исчезнуть хотя бы те, чья судьба висела на волоске? Я склонен объяснять это двумя причинами. Вопервых, побег рассматриваем как улика, достаточная для ареста и пытки. Такой подход к беглянкам был недвусмысленно закреплён в руководствах Карпцова и Бинсфельда.

Епископ Бинсфельд, в частности, писал: «Они разбегаются туда-сюда, когда боятся дурной славы, или когда ждут ареста, или знают, что сообщницы схвачены и вот-вот назовут их имена. Их мучает мысль о наказании за нечестивые деяния. Они бегут из одних мест в другие, ища покоя, и не находи его (Lea, 1939 стр. 600)».

Немудрено, что почти все, зная о судейских предубеждениях, ждали решения судьбы дома. Вдруг пронесет? Была и вторая причина — боязнь подвести семью. Паническое бегство было равносильно признанию вины. Оно могло привести к конфискации всего, что было нажито трудом многих поколений. За землю и недвижимость тогда держались цепко, ибо это была единственная защита от голода. Да и просто ли было покинуть родину? Стоило начаться охоте на ведьм, как каждый начинал зорко следить за соседским домом. Ближайшие подруги считали долгом доносить друг на друга. Магистраты, в свою очередь, стремились контролировать каждый шаг горожан. Без их позволения кое-где нельзя было даже съездить в гости к родственникам.

16 июня 1608 года бюргер Вольф Фер обратился в магистрат Оффснбурга за разрешением отправить свою жену к зятю в Страсбург. Уже из этой просьбы мы видим, что выехать за городские ворота было тогда проблемой. Магистрат запросил мнение юристов, потому что Мария была под подозрением. Открыто её ещё не обвиняли, потому что она вела достойный образ жизни. Но ведь и Сатана может принять образ праведника.

В желающую уехать надо вглядеться внимательней… Пока шло обсуждение, муж обратился с повторной просьбой. Возможно, такая настойчивость показалась подозрительной. В начале июля Марию арестовали, и вскоре она была казнена (1958 стр. 1148, 1149).

Николай Бессонов. Тревожное ожидание. Рисунок. 2001 г.

Интересный повод для размышлений даёт, кстати, судьба цыган в Западной Европе.

Казалось бы, смуглые гадалки и ворожейки так и просились на роль обвиняемых. Их странный язык, ореол тайны, окружающий жизнь табора, наводили на мысль, что здесь что-то нечисто.

Тем не менее сожжения цыганок за колдовство можно буквально пересчитать по пальцам.

Француженок, немок, итальянок жгли тысячами, а «фараоново племя» буквально ускользало сквозь пальцы. О том, почему так происходило, есть отдельная глава в моей монографии. «История цыган — новый взгляд».

Конечно же сказался целый комплекс причин.

Здесь я приведу лишь мнение исследователя ведовских процессов Мидельфорта, полагавшего, что именно кочевой образ жизни помогал цыганам спастись (Midelfort, 1972 стр. 189). У них не было земли или недвижимости, которые жалко бросать. Если бы цыганку и арестовывали как ведьму, назавтра табор был бы уже далеко от негостеприимных мест. Ну разве тут устроишь кровавый спектакль по обычному для Западной Европы сценарию — когда в одной и той же семье с интервалом в несколько месяцев забирают женщину за женщиной, а оставшиеся на свободе дожидаются неизбежного ареста, сидя дома?

Иногда покорность судьбе приобретала в Германии гротескные формы. Магдалена Холдерман из Оффенбурга была схвачена в августе 1629 года. Охота на ведьм была тогда в самом разгаре. Погибло уже семь десятков женщин. Настала и её очередь. В этот момент муж уломал городские власти, чтобы узницу выпустили под его личную ответственность.

На Михайлов день, объяснил Ганс, Магдалена должна родить. После крещения ребёнка он обязуется вернуть жену на пытки и клянётся в этом всеми святыми. Как это ни удивительно, судьи согласились. У их покладистости была причина. Ганс Холдерман ручался не только всеми святыми, но также жизнью и имуществом. Алчные охотники до чужого добра уже предвкушали доход от конфискации, ведь палачи Оффенбурга славились жестокостью. Город знал, что в их руках признаются все — а тех, кто упорствует, истязают до смерти. Знала об этом и Магдалена.

Тем не менее супруги Холдерман сдержали уговор. За время домашнего ареста женщина совершила только один проступок. Несмотря на строгий запрет, она сходила в церковь помолиться. До самого января Магдалена не пыталась бежать. Даже не знаешь, что об этом думать, — то ли тут крайняя наивность, то ли высшая степень героизма.

Второго января следствие возобновилось. Женщина честно терпела пытку за пыткой, надеясь доказать всем свою невиновность. Иначе зачем было ей оставаться в городе?

Только «ведьмино кресло» с раскалённым сиденьем, пущенное в ход под конец, заставило Магдалену признаться (Lea, 1939 стр. 1157, 1158). Позже будет подробно рассказано, как выглядело это орудие, которое развязывало язык самым стойким.

Представьте себя на месте человека, которому приказано арестовать ведьму. Наверное, непросто решиться на такой подвиг, если с детства знаешь, каким могуществом обладает ученица дьявола. Из уст в уста передавались легенды о том, как злые чародейки сеют смерть направо и налево. От них стоит держаться подальше.

Кадр из фильма «Торквемада».

Допрос арестованной за колдовство крестьянки и ее дочери.

Они убивают прикосновением или взглядом (1958 стр. 1342).

Не случайно мужчина, который присутствовал на казни в Плейси, выбросил свою трость. Это была та самая описанная выше казнь 1697 года, вызванная мошенничеством шотландской девочки Кристины.

Полузадушенных осуждённых, как мы помним, сняли с виселицы и бросили в костёр. У одного из зрителей позаимствовали трость и подпихнули ею тела поглубже в огонь. Суеверный человек отказался принять своё осквернённое имущество обратно.

— Я не возьму в дом трость, которая касалась ведьм! — гневно заявил он (Robbins, 1959 стр. 46, 47)».