Чтение онлайн

Даже мёртвые колдуньи страшили людей той эпохи. Что уж говорить о живых.

Английской ведьме Флоренс Ньютон поставили в вину убийство, совершённое ею уже иод стражей. Она поцеловала руку Дэвиду Джонсу через тюремную решётку, и тот после этого умер. Случай датирован 1661 годом (Lea, 1939 стр. 1320). Изредка колдуньям приписывали сверхъестественную силу, проявляемую во время казни. Рассказывали, что однажды ведьма дохнула в лицо палача, который привязывал её к столбу, и тот упал мёртвым Второй разделил его участь. Третий с трудом закончил работу, старательно избегая сё дыхания, но лицо его невероятно распухло, он ослеп и через короткое время тоже скончался (1958 стр. 636).

Нелегко выполнять приказ об аресте колдуньи, наслушавшись таких историй. Тем не менее стражники и палачи, служители инквизиции и простые люди хватали подозреваемых и волокли их в тюрьмы. Как объяснить такой массовый героизм?

Конечно, дело не в безумной отваге среднего человека. Обывателю старательно разъясняли, что ведьма под стражей теряет свою силу. Ничто не угрожает именно тем. кто сделал обуздание колдовства своим ремеслом.

Этот пункт все демонологи особо выделяют в своих писаниях. Он звучит как назойливое заклинание. Без него не обходится почти ни один трактат… Мудрая предусмотрительность! Иначе где набрать смельчаков для обуздания скверны?

«Ведьмы не могут вредить инквизиторам и другим должностным лицам потому, что последние отправляют обязанности по общественному правосудию», — гласит книга Шпрепгера и Инститориса (Инститорис, и др., 1932 стр. 162). Как бы подтверждая эту мысль. Николя Реми приписывает колдунье Ланье слова, с которыми она будто бы обратилась к судьям:

— Как мы хотим вас погубить! Но вы — самые счастливые люди на свете, ибо против вас мы совершенно бессильны (Лозинский, 1914 стр. 52).

Свой пример «из жизни» приводи т немецкий юрист Йохани Годельманн. В Ростоке в 1586 году сожгли женщину. Она, будучи ещё в тюрьме, наказывала дьяволу убить судей, которые пытали её днём раньше, и просила нанести вред их семьям. Ночью те увидели призрак. Но дьявол вернулся в тюрьму и сказал, что ничего не может поделать — отходя ко сну, они препоручили себя Богу в своих молитвах (Lea, 1939 стр. 769).

Ко всему перечисленному выше прибавим уверения инквизиторов, что все волшебные порошки теряют опасные свойства при аресте хозяйки. Разве не видно из этого, что риск тает на глазах? Кое-какие чары у ведьмы, конечно, остаются, но при определённой осторожности схватить ведьму может любой (тем более что есть пути одолеть козни дьявола).

Николай Бессонов. Агата. Рисунок. 2001 г.

«Молот ведьм» одобряет метод, согласно которому колдунью надо оторвать от земли, чтобы лишить её силы. Возможно, это отголосок древнего мифа об Антее, хотя вероятнее средневековое происхождение обычая. В конце концов, по христианской мифологии ад и населяющие его черти находятся внизу; в преисподней. Значит ведьма, опираясь ногами на землю, имеет с адом незримую связь.

Шпренгер и Инститорис приводили пугающие истории.

Многие обречённые на сожжение будто бы умоляли, чтобы им позволили прикоснуться к земле хоть одной ногой. Если бы стражники простодушно выполнили просьбу ведьм, их поубивало бы молниями, а осуждённые могли в суматохе исчезнуть! Поэтому два инквизитора советуют внезапно поднять подозреваемую на руки и нести до самой камеры на плечах или в большой корзине (Инститорис, и др., 1932 стр. 256).

В тюрьме германских ведьм ждала новая суеверная предосторожность. Там у них отнимали прежнюю одежду, а взамен заставляли надеть рубаху, спряденную, сотканную и сшитую в один день. Можно представить себе качество шитья, изготовленного в такой спешке (Lea, 1939 стр. 621)!

Трудно сказать, какой метод ареста возобладал в поздние времена. Но при жизни авторов «Молота» осторожностью не пренебрегали. Палач Дипольд Хартманн, находившийся на службе графа Вирненбургского, рассказывал в 1494 году, что лично посадил за последнюю пару лет около тридцати ведьм. При аресте, объяснил он, один хватает женщину за голову, другой за ноги, восклицая: Во имя Отца, Сына. Святого Духа и правосудия! Колдунью кладут на тележку, чтобы она не могла дотянуться до земли. Ей за тыкают рот, завязывают глаза и везут в темницу».

Хартманн добавил, что почти все взятые им под стражу женщины уже сожжены, хотя некоторые ещё ожидают приговора в тюрьме города Боппард (1958 стр. 257).

Авторы «Молота» утверждали, что ведьмы умеют поражать руки и сердца тех, кто их хватает, сильной дрожью. В это я, кстати, охотно верю. Несмотря на успокоительные речи инквизиторов, стража считала свою миссию смертельно опасной. Наверняка некоторых колотило от страха даже после успешного исхода акции. С ходом десятилетий число трусов стало таять, ведь практика показывала, что серьёзных последствий для исполнителей арест за собой не влечёт.

Технология задержаний постепенно развивалась. В трактатах появляются психологические изыски. На поведение женщины теперь обращали пристальное внимание, и каждое её слово могло иметь важные последствия. Юрист Годельманн пишет, что задержанную можно пытать, если она при аресте воскликнет: «Я пропала» или «Не казните меня, я всё скажу (1958 стр. 785)». Годельману вторил его коллега и современник Йоханн Цангер. В своём наставлении он привёл ещё один вариант уличающей фразы: «Не пытайте меня, я скажу правду!» После таких слов пытать надо непременно. Цангер называет и другие, не менее веские, улики. Подозрительно, когда у женщины при аресте исказится лицо в гримасе отчаяния. Выдаёт вину отсутствие слёз. Плохо, если она оцепенело уставится в землю. Всё это поводы для пыток. И уж, конечно, не уйти от расплаты той, которая расстаётся с семьёй и служанками, прося у них прощения (1958 стр. 790)

Новые улики могут появиться и в тюрьме. Когда тюремщик приносит еду, заключённая может сказать подозрительную фразу, выдающую её способности к прорицанию. Она может сказать, что её сожгут (1958 стр. 869).

Шпренгер и Инститорис оставили другие полезные советы. По их мнению, надо пронести тщательный обыск в доме подозреваемой. Ведьму нельзя ни на минуту оставлять в комнате одну. Иначе она примет снадобья, которые помогут ей молчать во время пыток. Если у неё есть служанка или подруги, их тоже полезно посадить, даже когда на них нет доноса (Инститорис, и др., 1932 стр. 256).

Столетие спустя после появления «Молота ведьм» додумались до более суровых мер.

Наверняка особенно болезненно воспринималось то, что стремился ввести в обычай Жан Боден: «Дети колдуньи должны быть схвачены, ибо они весьма часто осведомлены о преступлениях матери. Их — поскольку они находятся в нежном возрасте — можно либо убедить, либо заставить говорить (Lea, 1939 стр. 571)

Так поступили в 1601 году в Оффенбурге, желая найти доказательства вины Эльзы Гвиннер. Обычным способом, то есть пытками, её уличить не могли. Вздернутая на дыбу, Эльза молчала, несмотря на все усилия палача. Только одно услышали от неё: «Господи, прости им, ибо не ведают, что творит».

Тут священнику пришла в голову мудрая мысль схватить дочку Эльзы и выудить у неё оговор на мать. Сказано — сделано. Девочка схвачена, но она вовсе не желает сразу сдаваться. На допросе Агата, как гласит протокол, отвергла обвинения «с неслыханным для такой малолетки нахальством». Пришлось прибегнуть к порке. «Малолетку» секли до тех пор, пока она не созналась. Когда Эльза Гвиннер узнала о показаниях своей Агаты, она не могла в это поверить. Их свели лицом к лицу. Пристыженная своим предательством, девочка не могла вымолвить ни слова. Мать стала настаивать: как она могла её оговорить? Агата выдавила, что сделала это под розгами.