Чтение онлайн

– - Можно и позже, - вроде бы согласился Лисенко, - только хочется сразу... Как-то надежней.

– - Что у вас там такое?
– насторожился шеф. Знал он, что есть у Лисенко такая нехорошая привычка: когда тот находил что-то интересное, то прямо об этом, как следовало делать, не сообщал, а тянул время, намеками разжигал интерес и получал от этого немалое удовольствие...

– - Да так, вроде бы ничего особенного, но, с другой стороны, может быть люди посмотреть захотят, а я еще не расчистил как следует...

– - Раз ничего особенного, то мы пойдем, а вы оставайтесь здесь, заканчивайте, пообедаете потом, - притворился профессор, что не понял маневра Лисенко.

– - Вот именно, - выступил против нарушения режима Сан Саныч.
– Остальные смогут и после обеда посмотреть. Этот инвалидный скелет никуда не убежит, далеко он на одной ноге не упрыгает. А обед остынет.

– - Я уж и не знаю, - вроде бы задумался Лисенко.
– Можно, конечно, и оставить. А если кто-нибудь нарушит.

– - Ну ладно, - шеф чувствовал, что Лисенко действительно нашел что-то интересное.
– Что у вас там такое? Давайте-ка сюда.

– - Вот, можете посмотреть, - с самой что ни есть постной физиономией подал Лисенко шефу череп кочевника.

Шеф череп взял, глянул на него и застыл, вроде бы даже дышать перестал.

– - Вот это да!..
– Ну, сколько не натренированный в этом деле человек может не дышать? Наверно полминуты. Шеф держался гораздо дольше, потом все-таки вдохнул.
– Вот это да!

Тут уже все окружили профессора, пытаясь разглядеть, что он такое увидел.

– - Ой, это же золото!
– взвизгнула Серафима.
– Настоящие золотые звезды!

К земле заполнявшей нижнюю челюсть прилипли две золотые звезды. Довольно крупные, миллиметров тридцать - тридцать пять в диаметре пятиконечные золотые звезды. И не просто литые, а точной ювелирной работы: на пластинках-основах были напаяны тонкие золотые нити, образующие ажурные узоры. А узоры эти, в свою очередь, обрамлялись золотой зернью. В центре каждой звезды и на ее лучах в золотых оправах белели какие-то камешки. Звезды эти висели на шее у кочевника и оказались под челюстью, грабители их не заметили.

Все тянулись к черепу. Каждому хотелось взять его в руки, потрогать пальцами сияющие на солнце звездочки, но шеф черепа не выпускал.

– - Подождите, подождите, пусть металл немного подышит, - остановил он студентов.
– Никуда не денутся.

– - Василий Иванович, давайте я череп понесу, - предложил Александр Александрович, забывший, что не за череп с золотыми звездами ему надо держаться по пути в лагерь, а за баранку.
– Он в земле, грязный, вы свой белый пиджак испачкаете.

– - Ничего, ничего, я сам, - не отдал череп профессор и крепче прижал его к чистому белому пиджаку.
– Владимир Алексеевич, проверьте все внимательно!

– - Может быть, оставим пока все, как есть, - предложил Лисенко. Дело он свое сделал, теперь можно было и покуражиться.
– Обедать пора, да и есть что - то захотелось.

– - Подождет ваш обед, никуда не денется. Проверьте потом и пообедаем, - настаивал шеф.

– - Давайте я, - предложил Петя, - Владимир Алексеевич устал. Давайте я все проверю.

Петя спустился в могильную яму, протер очки и стал искать оставшиеся там золотые вещи. А Лисенко проверил все основательно, так что охотно уступил свое место Пете. Пусть поищет, ему полезно. Все же остальные, даже мартышки и крокодил на галстуке у Сан Саныча, внимательно смотрели за его работой. Ох как хотелось, чтобы он раскопал еще что-нибудь золотое.

– - Это же, какое богатое погребение было, - никак не могла успокоиться Серафима.
– Представляете, сколько там добра было. Ограбили, ворье несчастное. Чтобы им ни дна, ни покрышки!

– - Да...
– Шеф не спускал взгляда с петиных рук.
– Наверно вождь или старейшина рода. Не зря тут дромос создали.
– Вы, Петр Васильевич, повнимательней, повнимательней смотрите. И аккуратно, не сломайте...

Петя старался, как мог и даже вспотел от усердия. Каждый комок земли он осторожно перетирал руками. Раз перебрал все кости и скопившуюся в яме землю, второй раз, и на всякий случай третий, но ничего найти не смог.

– - Все, нет больше ничего, - с сожалением объявил он.

– - Ладно, - согласился шеф.
– Вылезайте. После обеда я еще раз сам проверю.

– - Василий Иванович, а белое, это что такое?
– попыталась Серафима дотронуться пальцем до непонятной белой массы в центре одной из звезд.

– - Жемчуг, - шеф сделал шаг назад, так что палец Серафимы повис в воздухе.

Настоящего жемчуга студенты никогда раньше не видели, поэтому опять обступили профессора.

– - Совсем не похоже, - заявила Серафима.
– Он должен быть кругленьким и блестеть.

– - Этот жемчуг почти тысячу лет пролежал в земле, в сырости, так что потерял все свои качества, превратился, почти что, в обычный мел, - объяснил шеф.
– Но какие великолепные звезды. По-настоящему ювелирная работа...

Потом пошли к лагерю. Впереди, именинником, нежно прижимая к груди череп, как самый приятный для души подарок, плыл шеф. Полукругом, как бы охраняя его и сокровище, которое он бережно нес, медленно и торжественно двигался кортеж из пяти археологов. Сан Саныч не посмел обогнать эту праздничную процессию и медленно ехал на своей колымаге вслед за шествием, придавая ему еще более торжественный характер.

День этот стал для экспедиции праздничным, такого в нынешнем сезоне еще не находили. Да и в прошлых тоже. Вот и верь после этого в приметы. Подумаешь, какой-то мохнатый красноглазый каракурт сгорел. Не лез бы к Серафиме на шорты и не сгорел бы. Сам виноват. Следующий раз не полезет.

А после обеда шеф пошел в загул истинно купеческого размаха. От сторублевой ассигнации, конечно, не прикуривал и бочку вина народу не выставлял, но удивил всех основательно.

– - Раз такое дело, - сказал он, - сегодня на работу больше не идем, все отдыхают. Никуда наши курганы не денутся. Мы с Владимиром Алексеевичем сходим, проверим погребение и все на сегодня. И сообразите нам на ужин, Галина Сергеевна, что-нибудь такое эдакое, по интересней.