Чтение онлайн

– - Говорит, что не пьет, - отказ профессора выпить с ним явно обидел Урюбджура.
– Так не бывает. Я таких людей еще не встречал.

Лисенко тоже таких людей еще не встречал и не был на сто процентов уверен, что шеф не разрешает себе пропустить стопку-другую, когда поблизости нет подопечных. А трезвенником объявил себя только из соображений субординации. Но надо было спасать положение.

– - Язва желудка у него, - ударился Лисенко в святую ложь ради поддержания авторитета начальства. Он где-то слышал, что если у человека язва желудка, то водку пить нельзя.
– Соблюдает строгую диету. Манную кашу каждый день ест, - выдал он для большей убедительности.
– Представляешь себе - взрослый мужик ест каждый день манную кашу, - и Лисенко очень даже хорошо изобразил отвращение, которое должен испытывать человек вынужденный есть по утрам манную кашу.

Урюбджур попытался представить себе такое, но не сумел, не хватило ни жизненного опыта, ни фантазии.

– - Манную кашу - это совсем плохо, - пожалел он профессора.
– Что же ты мне сразу не сказал. Я бы его научил, как вылечиться от язвы.

– - А он лечился, лечился - ничего не помогает, - Лисенко уже не мог остановиться.
– Вот врачи и предупредили его: или диета, или смерть. Умирать, сам понимаешь, никому не хочется. Знаешь какое-нибудь народное средство?

– - Знаю самое народное. Очень хорошее средство: самая настоящая панацея. Надо три раза в день перед едой принимать по пятьдесят грамм чистого спирта. Водка тоже подойдет, но спирт лучше. Через полгода никакой язвы не будет.

Лисенко подумал о том, как тщательно и даже дотошно изучил народ свойства водки: и принимать во внутрь ее надо три раза в день, и настаивать на ней нужно, а если что-то приходится растирать то тоже только ею, родимой, сорокоградусной. От всех болезней помогает, от всех бед. Прямо чудо из чудес. Жаль, что медицина об этих удивительных свойствах так мало знает.

– - А чем же она, водка, помогает при язве желудка?
– поинтересовался он.

– - Понимаешь, в желудке заводятся микробы, - начал Урюбджур издалека.
– Они мелкие, простым глазом не увидишь, микроскоп нужен. Их еще Луи Пастер открыл, был такой головастый француз, в Париже жил, ты слышал наверно.

– - Слышал.

– - Так вот, от этих микробов абсолютно все болезни происходят. А водка для микробов яд. Она для них слишком крепкая и травит этих паразитов без пощады. Микробы от нее перестают размножаться и гибнут прямо на корню. Спирт конечно лучше, его ни один микроб не выдерживает, но водка тоже идет.

– - Да что ты?
– выразил сомнение Лисенко. Ему было интересно с Урюбджуром.
– А врачи, вроде, говорят - нельзя при язве пить водку, вредно.

– - Ты их больше слушай, этих врачей. Они от народа оторвались и народную медицину совсем не знают. Им бы только рецепты выписывать. А пишут специально так, чтобы никто ничего не понял. Такое накарябают, что втроем не прочитаешь. И больничный лист они дают только на три дня, потом к ним опять тащиться надо, и от этого человек еще больше болеет... Нельзя с ними никаких дел иметь.

– - Лечат все-таки, - попытался выступить в защиту традиционной медицины Лисенко.

– - Ага, лечат, - насмешливо фыркнул Урюбджур.
– У меня друг в санатории есть, сантехником работает. Уважаемый человек. Сантехник он, правда, плохой, но голос у него хороший. Народные песни поет, на всех концертах выступает. У него тоже язва желудка была, и врачи ему все уши этой диетой прожужжали. А он их слушать не стал, только спиртом и вылечился. Но надо принимать регулярно - три раза в день. Здесь дисциплина нужна. Я тебя с ним познакомлю. Профессор, а таких простых вещей не знает. Надо ему сказать.

– - А они профессора, все со странностями, - объяснил Лисенко поведение шефа.
– Сколько я их ни видел, все чудят. Наш вот, видишь, уверен, что если язва, то пить нельзя.

– - Я это понимаю, что со странностями, но чтобы водку не пить...
– Урюбджур у которого после недельного загула голова была довольно тяжелой поморщился и вдруг застыл: - слушай, а как же ваш профессор тогда похмеляется?
– Он уставился на Лисенко, и глаза у него от великого недоумения стали почти круглыми.

– - А он и не похмеляется, ему не надо.

– - Как это - не надо?
– Урюбджура явно заклинило.
– Похмеляться надо всем. Голова у всех болит.

– - Так он же водку не пьет, у него и похмелья не бывает. Значит, и похмеляться ему не надо, - спас от приближающегося шокового состояния своего собеседника Лисенко.

Урюбджур долго и старательно думал и в конце - концов уяснил.

– - Ты смотри, как интересно получается. Если не пить, так и похмеляться не надо. Вот ведь как в жизни бывает...

Студенты отправились вслед за начальством, а Галя, как ей было указано, осталась в лагере и тут же вмешалась со своими кухонными делами в серьезный мужской разговор.

– - Можно банку тушенки открыть, - предложила она, - можно салат сделать, могу яичницу поджарить...

– - Какую яичницу?
– не понял Урюбджур, мысли которого в это время находились где-то далеко, в области целебных свойств вино -водочных изделий.

– - Это она про закусь, - объяснил Лисенко.
– Закажем наше фирменное блюдо, - предложил он.

– - Я гость, ты угощаешь, - согласился Урюбджур, не имевший представления о фирменном блюде экспедиции. Какая разница, чем закусывать.

– - Давай свой фирменный и побольше, полную миску, - решил Лисенко.
– Я только сейчас захвачу самое главное, - подмигнул он Урюбджуру.
– Одну минуту.

Профессор занимал большую пятиместную палатку. Здесь хранились и все запасы продовольствия, и все имущество экспедиции, и наиболее интересные материалы раскопок. Лисенко тут же увидел ящик, о котором говорил шеф. Это был хорошо знакомый вьючник с длинными ремнями, каким-то чудом сохранившийся у шефа, еще с тех пор, когда он молодым аспирантом бывал на раскопках в этой же Калмыкии.

Лисенко отбросил крышку исторической реликвии и начал осматривать хранящиеся в ней сокровища. В ящике находился бритвенный прибор шефа, и новый шпатель, и старенький фотоаппарат со штативом, которым профессор делал снимки, катушка черных ниток и неизвестно как попавшая сюда пачка соли. А в углу стояли две четвертинки водки.

– - Две бутылки!
– удивился Лисенко. Такого он даже от своего шефа не ожидал. И тут он поверил, что профессор человек непьющий. Это же надо - назвать четвертинки бутылками! Каким же далеким от мира сего и вино - водочных изделий так широко в нем распространенных должен быть человек, который может такое сказать.

Профессор, конечно, рассчитывал, что обмывание ограничится одной "бутылкой" и Лисенко с удовольствием подумал, что тут-то шеф и просчитался. Без всяких угрызений совести он прихватил с собой обе.

Урюбджур удивленно посмотрел на четвертинки, потому что подобной несерьезной тарой пренебрегал и, вообще, был уверен, что не могут два уважающих друг друга человека ограничиться такой малостью. Но из вежливости промолчал, полагая, что это только для начала.

– - Пошли ко мне в палатку, - решил Лисенко.
– На улице еще жарко.