Чтение онлайн

– - Ого!
– удивился он.
– Засиделся я здесь. Пора отправляться к своим пенатам.

Лисенко не стал удерживать гостя. Хотелось вообще-то, поговорить еще и о тушканчиках: прыгают, подлые, на двух ногах, ну совсем как кенгуру. Одна только разница - что сумок нет. Может быть дальние родственники? И еще кое о чем интересном можно было поговорить. Но водка все равно кончилась, так что нечего человека задерживать. Раз нужно ему к пенатам, пусть двигает.

– - Ты не забудь барана известного под именем Геродот, - на всякий случай напомнил он.
– Самое главное - не забудь барана.

– - Я ничего не забываю, - прищурился Урюбджур.
– У меня память, знаешь какая?! Отличная память. У меня так: если решил что-нибудь сделать - никогда не забуду.

– - Это здорово, - похвалил Лисенко.
– Очень хорошее качество. Ты понимаешь, Урюбджур, насколько это важное качество?

– - Понимаю. Качество всегда переходит в количество - есть такой закон у диалектики.

– - Наоборот, - поправил его Лисенко.
– Количество переходит в качество.

– - Это сначала количество переходит в качество, а потом уже наоборот: качество начинает переходить в количество, - заупрямился Урюбджур.
– Круговорот получается. Диалектику я помню. Знаешь, какая у меня память?

– - Знаю, отличная. Если что-нибудь решил сделать - никогда не забудешь...

Следует отметить, что приняв на грудь по бутылке, собеседники выглядели вполне достойно и дикция у них пострадала лишь самую малость. А о сорокоградусной можно было догадаться лишь по блеску глаз да по масштабу рассуждений и их глубокомыслию.

Собеседники выбрались из палатки, и пошли к Геродоту. Тот терпеливо ждал. Как остался стоять, когда они ушли в палатку, так и стоял до сих пор на том же месте и в той же позе. И никакого у него от этого длительного ожидания чувства протеста не возникло и никаких жалоб не появилось. Смотрел он на идущих к нему людей так же преданно и с той же любовью. Уж в чем-чем, а в терпении барану не откажешь, и в постоянстве тоже. Позавидовать можно.

– - Ко мне домой пойдем, - подмигнул ему Урюбджур.
– Там тебя овечки ждут, хорошие такие овечки, очень на тебя похожие: все беленькие и парнокопытные. И будешь ты у них primus среди равных.

– - Б-е-е-е-е-е!
– баран явно обрадовался тому, что пойдет домой к Урюбджуру. Он не понимал латынь и не знал что такое primus, но мысленно махнул на это дело копытом: в своей простой и здоровой жизни он прекрасно обходился без знания латинского языка. Геродот узнал главное - что встретит там беленьких овечек. Овечки - это было вполне понятно и прекрасно. Может быть, и бараны будут. А то все один да один, перебебекнуться не с кем и пободаться не с кем. А он привык жить в коллективе. И, кроме того, он столько интересного мог теперь рассказать этим овечкам и баранам. В коллективе его ждала слава. А кто из баранов откажется от заслуженной славы...

– - Только веди себя прилично и подобающе, - предупредил Урюбджур, а то бить буду.

Геродот покорно завилял хвостиком и пригнул голову, предлагая Урюбджуру хоть сейчас выполнить свою угрозу. Но Урюбджур бить барана не стал, наоборот, он ласково погладил ему мордочку и стал отвязывать веревку.

– - Может убежать, - предостерег Лисенко.
– У нас уже однажды убегал. Мы его всей командой ловили, удовольствие ниже среднего. У него же четыре ноги, а у нас по две. Разве догонишь.

– - Никуда не убежит. Мы с ним договорились. Баран должен бояться хозяина и любить его.

– - Так бояться или любить?
– попытался уточнить Лисенко.

– - Главное - чтобы боялся. А если будет бояться, то и любить будет.

Урюбджур довольно сильно стукнул барана по шее, затем развязал узел и бросил веревку на землю. Баран оказался на свободе. И тут выяснилось, что эта пресловутая свобода, к которой он, по мнению некоторых участников экспедиции, все время так рвался, ему совершенно не нужна. Ему нужен был настоящий хозяин, который может и мордочку погладить и по шее стукнуть. Баран стоял, задрав голову, и смотрел на Урюбджура влажными влюбленными глазами, как на родного.

– - Ты подожди, я девчатам помаячу, - попросил Лисенко.
– Они к нему привыкли. Я им помаячу - сразу прибегут попрощаться. Шеф их ради такого дела с работы отпустит.

Шеф действительно отпустил девчат попрощаться с Геродотом, и они тут же легкой стайкой понеслись к лагерю. Понимали, что без них Геродота не уведут, но на всякий пожарный случай поторапливались.

Сам, конечно, с ними не пошел, не хватало еще, чтобы профессор, к тому же начальник экспедиции, на виду у всех бегал в рабочее время с баранами прощаться. И Петя не пошел. Из принципа не хотел прощаться с этой зловредной скотиной, которая постоянно, как какой-нибудь вредитель и диверсант, отвлекала его от научной работы.

Александр Александрович тем более не собирался участвовать в проводах барана. Он последние дни и так все время старался быть подальше от этого неразумного животного и теперь, со своего безопасного далека, с удовольствием наблюдал за тем, как Геродота собираются увести из лагеря, и чувствовал себя победителем в их противостоянии, во время которого полностью проявилось торжество разума перед грубой силой. Ведь в конечном итоге добродетель в лице Александра Александровича Онучина, потомственного дворянина и шофера Академии Наук СССР восторжествовала, а невежество, зло и агрессивность в лице барана совершенно неизвестной породы и незаслуженно носившего древнегреческое имя Геродот - были наказаны.

А девчата обнимали Геродота, чесали ему шею, загривок, гладили мордочку... Всеми возможными способами демонстрировали свою любовь. Баран стоял как вкопанный, закрыв глаза от удовольствия.

– - Хороший ты мой...
– ворковала Александра Федоровна.
– Ты уж нас не забывай, ты к нам в гости приходи.

– - Накормим, напоим и сказку расскажем, - поддержала ее Галя, - почесывая барана за ухом.

– - Ты у нас самый красивый, - шептала Геродоту Серафима.
– Сейчас я тебе ленточку поправлю.
– Она развязала красную ленточку на шее барана и стала завязывать ее по-новому, чтобы бант был пышней.

– - Неправильно делаешь, - остановила ее Александра Федоровна.

– - Ты мне про это не говори, я у нас во дворе лучше всех банты завязываю, - не согласилась Серафима.

– - Цвет не тот. Красные девочкам завязывают. А Геродот у нас мальчик. Мальчикам надо голубую ленточку.

– - Да, мальчик, - вынуждена была согласиться Серафима.
– Ничего себе мальчики пошли: мохнатые и рогатые. Ладно, сейчас голубую принесу.

Она исчезла в палатке, но тут же появилась снова и повязала на шее Геродота широкую голубую ленту, соорудив пышный бант.

– - Вот теперь ты у нас красавец!..

– - Долгое прощание подтачивает силы души, - напомнил Урюбджур.
– Своими нежными ласками вы вселяете в его душу тоску и неопределенность

– - Так мы ведь любим его, - попыталась объяснить Серафима.
– Нам жалко с ним расставаться.

– - Вы его, пожалуйста, не обижайте, - попросила Верочка.
– Он хороший и ласковый.

– - Не обидим, - успокоил ее Урюбджур.
– У нас в степи все живут в мире и согласии, никто никого не обижает. Бараны людей не обижают. Люди баранов тоже не обижают.