Чтение онлайн

И я не могу согласится на ее второй вариант. Эта вещь единственное что осталось от матери и сегодня я наконец-то хотел рассказать обо всем Роману. Спустя столько лет… он имеет право знать.

А зная, на что способна эта девушка, сидящая передо мной, я не сомневаюсь, что она может подтвердить свои слова действиями.

Сердце бешено стучит, когда я отворачиваюсь, не желая слышать её провокации или предложения. Я разворачиваю машину и направляюсь к дому Мэйсона.

– Куда мы едем? – её голос звучит, как глухой удар.

Я чувствую, как её тревожный взгляд вонзается в мой профиль, но я остаюсь нем, стараясь не выдавать себя. Молчу изо всех сил, чтобы не вырвалось всё, что я на самом деле чувствую. Как этот огонь внутри, её неподдельная страсть и непокорность выводят меня из равновесия. Каждый миг с ней это борьба с собой. Невозможно быть такой… я не знаю как описать ее. Она невыносимая, ее рот не закрывается, а то что она делает не адекватно.

– Вот скажи мне честно, по твоему это нормально? – в конце концов, выдаю я свой вопрос. Ошеломляющий и полный правды.

– О чем ты? – будто не понимает меня, Ада смотрит на меня, так будто, готова… Ох, лучше я не буду думать что она готова.

Не хватало еще пошлостей в моей голове с ее участием. Это слишком опасно для моих нервов, но чертовски заманчиво.

– Ада, ты понимаешь что творишь? Ты не знаешь кто я и что вообще за человек! Но ты сбегаешь со своей же свадьбы, почти голая… – окидываю ее длинные ноги быстрым взглядом и крепко сжимаю руль. – Ты манипулируешь мной, играешь в свои дурацкие игры… чего ты хочешь? – серьезно спрашиваю я.

Надеюсь, она даст ясное объяснение своим странным поступкам, но… нет. Логика снова отправляется к черту.

– Тебя, – неожиданно произносит она, не отводя взгляда.

– Ада…

– Михаил, серьёзно? Ты не понимаешь?

– Нет, Ада, я не понимаю.

– Меня тянет к тебе, – признаётся она, а меня словно холодный душ окатывает.

– Мне сорок два года, – напоминаю ей.

– Причем здесь твой возраст, – фыркает она.

– Ада нельзя так вести себя с человеком почти вдвое старше тебя!

– Как так? Как я себя веду?

– Ты…

– Вызывающе? Неадекватно? – ее голос содрогается в крике. – А с тобой по другому можно? Ты шарахаешься от меня как от приведения.

– Ада, в этом разговоре нет никакого смысла, – пытаюсь остановить ее, а точнее сохранить свои нервы.

– Михаил, ты…

– Ты жена моего брата, я старше тебя на восемнадцать лет, я не тот кто будет ходить с тобой на свидания по ресторанам и кино. Я уеду из Нью-Йорка через два месяца и ты больше меня никогда не увидишь. Еще есть вопросы? – предельно серьезно отвечаю я.

– Во-первых, – перебивает она, и я понимаю, что она раздавит любой мой аргумент..

А зачем я вообще заговорил?

"Ты поддался своим чувствам, Михаил. Перед такой, как она, сложно устоять" внутренний голос шепчет с ироническим оттенком.

– Ада, пожалуйста, – прошу ее не начинать, но ее уже не остановить.

– Во-первых, – ее голос тверд и не требует возражений. – Я жена Рейна только на бумаге, по расчету, поэтому можешь вычеркнуть это. Во-вторых, ты слишком часто упоминаешь о своем возрасте… на комплименты напрашивается? – с ее губ слетает смешок. – Но если серьезно, то мне плевать сколько тебе и сколько мне. Возраст это только цифры, – с серьезным тоном добавляет Ада. – Не хочешь ходить на свидания? Я уж как нибудь смирюсь, поверь, темболее походом в ресторан ты меня Михаил не удивишь. Но почему ты уезжаешь через два месяца? – на последних словах в ней чувствуется отчаяние.

Я слышаю Аду и понимаю, что в ее словах есть смысл, но я даже не собираюсь поддаваться ему и вникать в суть. Нет, я запрещаю себе погружаться в минутную слабость. Этого не будет никогда. Ничего между нами. Это невозможно.

– Это не имеет значения, – отвечаю на ее последний вопрос, зная что без моего ответа она не отступит.

– Михаил, – ее голос смягчается. – Давай серьезно?

Я поднимаю бровь в вопросе. Что еще она придумала…

– Я тебе не нравлюсь? – спрашивает в лоб.

Да чтоб тебя… и что я должен ответить? Правду или сорвать? Как вообще разговорить и общаться с этими девушками… Для меня человека у которого за всю долгую жизнь не было отношений вопросы Ады ровне атомному взрыву.

И именно в этот момент на светофоре загорается красный.

Пульсировавшее ожидание повисло между нами. Я оторвал взгляд от дороги и заглянул в глаза Ады… Она привлекала меня, как искра к огню. Ее длинные кудрявые волосы, черные как смоль, расплетались в воздухе. Пухлые губы манили, а глаза… эти глаза! Голубые, словно бездонные океаны, в которых тонуть было приятно и страшно одновременно.

– Нет, – выдавил я с усилием, внутренне сражаясь с собой.

– Врешь, – мягко, с легкостью, ответила она, не веря мне.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Я хочу говорить с тобой, Михаил. Хочу слышать твой голос, даже если ты скажешь, что я тебе противна и на дух не нравлюсь, что мечтаешь о моем исчезновении… Говори что угодно, но не молчи. Твое молчание это ад! – выпалила она, не спуская с меня обжигающего взгляда, который пронизывал до глубины души.

Как она может так легко говорить такие вещи? Она хоть понимает, что нельзя мне говорить этого всего? Я и так с великой сложностью удерживаюсь… но от чего? От того, чтобы не поцеловать ее? Или от того, чтобы не завладеть ей прямо в этой машине? Или от того, чтобы не испортить ее только начинающую жизнь своей? Я не знаю… но одно знаю одно… Ада должна держаться от меня как можно дальше, для ее же безопасности.

Я ужасный человек, и даже находясь со мной в одной машине, она пачкается в мою грязную и жестокую реальность. Она видит лишь оболочку, которая привлекает ее, и даже это не укладывается в моей голове. Чем ее может привлекать такой мужчина, как я? С изуродованным лицом, с разными глазами, и, что еще хуже, с телом, от которого можно прийти в полнейший ужас. На восемьдесят процентов я покрыт шрамами и ожогами… моя грудь, руки, ноги, спина, каждый сантиметр моей плоти ужасен, отвратителен, и на это невозможно смотреть. Она видишь лишь верхушку айсберга.

И я уверен, весь огонь и интерес Мириады к моей личности исчезли бы, если бы она хотя бы догадывалась, что не только мое лицо выглядит так…

– Давай закроем эту тему раз и навсегда, – произношу я жестко. Я должен дать ей понять, что все ее слова лишь пустой звук и не действуют на меня.

Но они действуют, они плавят мой мозг, режут по сердцу. Я бессилен. Что делать, если ни одна женщина за всю мою жизнь не смотрела на меня так, как она?

– Нет, не закроем, Михаил…

– Ты знаешь меня всего ничего, – может быть, этот факт повлияет на нее.