Чтение онлайн

Ребенок страдал. Но он был злопамятен, и в его сердце поселилась темная ненависть. Он ухаживал за отцом с почти болезненной нежностью. Каждые утро и вечер Октане мыл и причесывал родителя, выводил его на прогулки, а порой поддерживал лесенку, когда живописец принимался покрывать краской огромные полотна.

Октанс сохранил странные воспоминания о той эпохе. В них царила гнетущая тишина. Себя самого он видел присевшим на корточки в темном углу комнаты, откуда наблюдал, как из-под перепачканных краской пальцев появляются невероятные, фантастические фигуры. Возможно, именно тогда, неотрывно следя за каждым жестом художника, Октанс обрел свою власть. Возможно, постигая структуру сошедших с ума цветов, он и стал палачом?

Все началось с крошечного красного пятнышка, увиденного мельком. Этот заурядный цветовой мазок появился на стене после того, как мимо нее прошествовала юная инфанта. Октане подошел поближе и коснулся пятна рукой, и вот тогда он понял, что речь идет о чем-то необыкновенном. Это не могло быть обычной высохшей краской или даже кровью. Поверхность пятна светилась в полумраке коридора. Октане окликнул мужчину, пробегавшего мимо, и продемонстрировал ему обнаруженную диковинку. Мужчина лишь покачал головой, как будто бы не видел ничего необыкновенного, и удалился, недовольно ворча и бросая косые взгляды через плечо. Тогда Октане показал пятно какому-то придворному — та же реакция.

Его сочли умалишенным. А он стал преследовать инфанту. Молоденькая принцесса носила длинное алое платье, цвет которого напомнил Октансу цвет кляксы, увиденной на стене.

Затем начали появляться другие пятна, они возникали там, где девушка прикасалась к дворцовым стенам. Цветовая подпись, это не могло быть ни чем иным! Паренек решил, что на самом деле инфанта — фея, и потому незаметно ходил за ней по пятам. Он наблюдал за девицей целыми днями, мечтая поговорить с ней. Когда Октане все же осмелился приблизиться к красавице, она смерила его разгневанным взглядом и приказала слугам как следует поколотить наглеца.

Инцидент потряс Октанса. Он убежал со слезами на глазах и с ожесточенным сердцем, он хотел поскорее спрятаться, очутиться подле отца, в самых удаленных и пыльных залах дворца. После этого мальчик решил молчать. Он больше не отвечал на редкие вопросы других живописцев, которые неожиданно признали гениальность старика и безуспешно пытались ему подражать. Октане проводил ночи напролет не двигаясь — коле ни прижаты к груди — и представлял себе движение кисти. Его голову посещали самые странные идеи. Однажды сын живописца решил, что барсучий волос, из которого изготавливают кисти и который порой приклеивается к холсту, живет своей тайной жизнью и что скоро явится изуродованное животное, чтобы потребовать то, что принадлежит ему по праву.

В остальное время Октанс бродил по дворцу, пугая любовников, милующихся по темным закоулкам здания. Ему нравилось вгонять в краску эти задыхающиеся парочки, которых скопившаяся по углам пыль делала похожими на статуи.

Искренне смущенные и горящие желанием поскорее избавиться от противного мальчишки с неприятным взглядом, мужчины и женщины частенько бросали Октансу несколько денье, лишь бы тот ушел. Эти деньги позволяли подростку питаться самому и кормить отца: он покупал на кухне остатки роскошных яств.

Так прошли долгих два года. Октанс ухаживал за отцом до его последнего вздоха. Смерть явилась в начале зимы. Живописец ушел тихо, без лишнего шума. Подросток молил родителя о прощальном взгляде, о ласковом жесте, но старик не сводил глаз со стены, на которой висело его последнее неоконченное творение.

Октане плакал. Эти слезы орошали черный цветок, что расцвел в сердце подростка, и название тому цветку было месть. Октане проклинал сам дворец, проклинал правящие в нем равнодушие и косность, рабскую покорность художников, которые скакали вокруг принцев, чтобы выпросить выгодный заказ.

Он их ненавидел.

Именно с той поры Октане начал исследовать дворец, изучать его самые дальние уголки, слоняться по этажам, роскошным апартаментам и темным коридорам, днем и ночью переполненным толпами слуг, придворных и знатных дворян.

Сначала он не знал, как взяться за дело. Он считал себя разведчиком невидимого воинства, следил за перемещениями людей, определял, где находятся потайные двери и ходы. Он хотел знать все секреты дворца, чтобы стать стражем его лабиринтов. Никто не обращал внимания на молчаливого юношу. Исключением стали несколько старых живописцев, страдающих ревматизмом, которые еще хранили смутные воспоминания об отце и сыне, бредущих бок о бок. Но куда подевался отец? Умер? Мастера не знали этого, и их поведение лишь разжигало гнев и ненависть Октанса.

И вот когда он наконец понял, что больше нет таких тайн, которые бы скрывал от него дворец, молодой человек облачился в одежды палача.

Ночью он прокрадывался к полотнам и настенным росписям придворных художников, чтобы исправить в них мельчайшие детали: рыцарь на заднем плане превращался в привидение, руки лишались пальцев, ноги покрывались отвратительными струпьями.

Старая гвардия дворцовых живописцев потеряла голову. Их постигла участь того, кого они так презирали. Хозяева сочли мастеров слишком старыми, безумными и пригласили молодых художников, способных остановить творящееся безобразие.

Октанс ликовал, он не подозревал, что неведомый дар уже изуродовал его сердце, душу и даже тело. Его глаза научились проникать в саму суть цвета, моделировать живописную форму с помощью сумеречного зрения. В тот же период юноша снова стал видеть странные пятна, которые рождались от соприкосновения праздничных нарядов придворных со стенами. Сначала Октанс мог различать только самые яркие мазки, но постепенно его талант развился, и молодой человек, осознавший и принявший свою уникальность, распознавал мельчайшие нюансы тонов.

Очень скоро стены превратились для него в декорации ожесточенных сражений. Октане читал разноцветные следы, подобно охотнику, идущему по следу дикого зверя.

Через несколько месяцев Октане уже был способен сказать, кто из обитателей Дворца оставил ту или иную подпись.Чаще всего он следил за женщинами, чьи платья с длинными шлейфами регулярно соприкасались с дверями. Некоторые из дам жаловались на этого худого и пугающего юношу, но дворец никогда не прислушивался к их жалобам.

Однажды осенним утром, когда Октане разгуливал по дворцу, он понял, что его обучение закончилось. В тот день, как и в другие дни, он бродил по коридорам, не задумываясь о том, куда идет. Он читал следы, вглядывался в расположение цветных пятен на стенах. В конце концов сын живописца очутился в пустынных залах, в которых провел последние дни его отец. Октане уже очень давно не приходил сюда, и сейчас юношу охватила небывалая грусть.

Правда обрушилась на Октанса, словно ушат холодной воды. Он остановился в некотором отдалении от полотна, чтобы лучше рассмотреть картину отца. Рама светлого дерева — четыре локтя на три — потемнела от времени. Творение мастера нисколько не походило на обычный пейзаж: разгул цветовых пятен, брошенных наугад. Во всяком случае до этого мгновения Октане считал именно так. Но вот сейчас его глаза видели совершенно иное. Молодой человек моргнул, наклонил голову и почувствовал, как его сердце забилось с бешеной силой. В этом красочном месиве скрывалась железная логика, едва заметная, но безусловная целостность.