Чтение онлайн

— Агон, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — мрачно сообщил я.

— Я только что выпроводил очередного ученика. Они приходят толпами, желая знать все детали разыгравшейся драмы.

— Надеюсь, вы изобрели убедительное объяснение…

— Естественно. Я сказал, что это недоразумение, и, несмотря на заплечную сумку, которая выдавала вас с головой, в конечном итоге мне удалось убедить их, что вы просто хотели проверить, сколь сильно повлияла на вас школа.

Я согласно кивнул. Мог ли я рассчитывать на учителя?

— Вы должны мне помочь, Урланк. За оставшиеся три дня я совсем поседею, а моя кожа станет пепельной.

— Ну и что! Лишь серые кардиналы смогут увидеть эту странную окраску за пределами Школы Ловцов Света.

— Об этом не может быть и речи, и вы это прекрасно знаете. Невзирая на все мои усилия, деревья подстраиваются под мое сознание. Но мой дух силен, и я не намерен капитулировать.

— Вы преувеличиваете…

— Вздор! — вспылил я, хватая Урланка за воротник. — Вздор! Вы рады тому, что происходит. Но эту партию отцу не выиграть. И если будет нужно, то я стану без передышки твердить заповеди Наставничества все оставшиеся три дня. Так я и поступлю.

— Отлично, — учитель напрягся. — По всей видимости, не стоит упорствовать и пытаться оправдать вас в глазах всей школы или заставлять учиться моему искусству.

— Если мне удастся уйти, ускользнуть от этих проклятых деревьев, то клянусь вам, слышите, клянусь, я сделаю все возможное, чтобы вытащить вас отсюда.

— Это невозможно, Агон. — Урланк криво усмехнулся. — У вас никогда не получится, как вы сказали, «вытащить меня отсюда»…

— Почему бы и нет? Наставничество обладает реальной властью, в любой деревне нужны учителя.

Теперь лицо моего собеседника исказилось в страдальческой гримасе:

— Ни один преподаватель не может выжить за стенами школы. — Его голос звучал все глуше и глуше: — Все мы здесь потому, что в обычном мире обречены…

— Вас разыскивают бальи?

— Нет, дело не в этом. Каждый из учителей присоединился к Дьюрну, чтобы его деревья излечили смертельную болезнь или безумие. Арлекин — не исключение. Как вы думаете, почему он носит маску? Его кожа обезображена проказой, и лишь Ловцы Света спасают беднягу от неминуемой смерти. Стоит ему покинуть полуостров, как недуг тут же уничтожит его тело… Со мной — то же самое, болезнь лишь затаилась и ждет своего часа…

— Я… я не знал.

— Нет? Однако вы сами видели, что сделали солнечные лучи с вашими глазами. Только Дьюрн сможет избавить вас от печати сумрака и стереть все воспоминания о школе.

— И если я попытаюсь сбежать без его ведома, то обречен жить в вечной темноте?

— Нет, вы будете обречены на более страшные мучения. Даже луна будет ослеплять вас, и все закончится тем, что вы спрячетесь в каком-нибудь подвале и просидите там до тех пор, пока блеск крысиных глаз не начнет причинять вам такую боль, что вы умрете… Вот на что вы обречены.

Я привалился к стене. Волнение теснило грудь. Отлученный от Наставничества, вдали от моих братьев Странников, лишенный улыбки Эвельф, я чувствовал себя одиноким, потерянным и, забыв о достоинстве, принялся рыдать, как ребенок. Урланк подошел ко мне и положил руку на плечо:

— Не стоит терять надежды. Если ваши помыслы непоколебимы, деревья лишь оплачут вас, как любящая мать оплакивает ребенка, покидающего отчий дом. Но они не станут вас задерживать дольше срока, назначенного вашим отцом.

— Но сейчас, — сказал я, вытирая слезы тыльной стороной ладони, — мне необходимо обзавестись еще одним учителем. И, наверное, следует заняться этим сегодня же.

— О, понимаю вас. Именно этого хотели ученики, пытающиеся ворваться в мой павильон, они вбили себе в голову, что должны присматривать за вами. Согласно местным законам, я не имею права мешать смутьянам. К счастью, Дьюрн заперся в своей башне, и взволнованные деревья причиняют массу неприятностей обитателям школы.

— Психолунники утверждали, что наведут порядок.

— Значит, они ошиблись, — улыбнулся Урланк.

Я вздохнул. Уж коли Дьюрн не желает встречаться со мной, то придется выпутываться самостоятельно.

— Хорошо, я все решил. Завтра пройдусь по павильонам. Если отец взял на себя труд встретиться с каждым преподавателем, то у меня есть шанс, что кто-то из них заинтересовался моей судьбой, как и вы сами…

— В этом случае я бы это знал. И такой преподаватель уже попытался бы с вами познакомиться, вы не думаете об этом?

— Возможно, вы правы. Поживем, увидим.

— Пусть будет так.

Я уже вышел на улицу, чтобы вернуться в пансион, когда Урланк окликнул меня с порога:

— Агон!

— Что?

— Амертина. Она согласилась.

Видя, что я нахмурил брови, мастер добавил:

— Создать рапиру, Тень…

Всю ночь меня преследовали кошмары. Во сне ко мне являлись Мезюм и Пардьем, оба в масках. Они пытались приковать меня цепями к стволу низкорослого дерева. Теперь я знал, что Школа Ловцов Света угрожает моему рассудку, который напоминает трепетный огонь свечи, сияющий во мраке ночи. И чтобы спасти это трепещущее сознание, я должен был вернуться к привычной жизни, жизни Странника.

Проснулся я поздно, уже после восхода солнца, и, наспех одевшись, спустился в главный зал. Там я расположился за дальним столом и принялся в полголоса читать заповеди Наставничества. Обескураженный моим состоянием, Арлекин делал вид, что не замечает меня, и суетился за стойкой. Закончив чтение, я понял, что готов встретиться лицом к лицу с каждым из преподавателей, обретавшихся в павильонах, где оттачивали разум учащихся.

Я представлял себе визиты вежливости, короткий обмен фразами на пороге или в залах павильонов, но я не был готов к тому, что меня встретят оскорблениями или же, в лучшем случае, холодным презрением. Увы, Ловцы Света донельзя усложнили мою задачу, и многие преподаватели просто не желали меня видеть. Затворничество Дьюрна самым плачевным образом сказалось на школе. Стоило мне распахнуть очередную дверь, — а не одна из них не запиралась на ключ, — я тут же наталкивался на переплетение корней, змеящихся по полу навстречу трепещущим ветвям черных деревьев. Многие ученики сидели на корточках рядом с товарищами, попавшими в ловушку, а преподаватели с окаменевшими лицами пытались поддерживать хоть какую-то видимость порядка среди царившего хаоса… Мое имя было у всех на устах. Меня обвиняли в случившемся, и каждый норовил это сообщить. И если сначала почти все учителя мечтали воспитать из меня достойного серого кардинала, то сейчас они хотели только одного: чтобы я поскорее убрался из школы. Некоторые, не смущаясь, говорили это, другие захлопнули дверь прямо у меня перед носом.

Я уже обошел большую часть павильонов и был готов отказаться от безумной затеи, когда появились мои мучители. Пятеро учеников окружили меня плотным кольцом.

— Ну, здравствуй, Агон, — начал их вожак.

Я оценил свои шансы и понял, что мне вряд ли удастся оттолкнуть одного из парней и удрать к Урланку.

— Родитель железных душ стареет, — заявил главарь, доставая рапиру из ножен. — И все же ты хитер, раз обвел старика вокруг пальца и заставил так полюбить себя… Но ведь ты не рассчитывал, что тебе удастся уйти, не попрощавшись? Неужели ты верил, что Ловцы Света позволят тебе сбежать?