Чтение онлайн

— Ваши утренние визиты привели в бешенство некоторых преподавателей. Они вбили себе в голову, что вы должны заплатить за свое высокомерие, а главное, за ту неразбериху, что творится в школе. Они не желают внимать никаким доводам разума, и это беспокоит меня больше всего. Никто больше не думает о последствиях.

— А психолунники? — Вымученная гримаса. — Элиос должен был поговорить с Дьюрном…

— Они ничего не могут поделать. Дьюрн вмешается, когда сочтет нужным.

— А тем временем ваши коллеги убьют меня, — я выдавил из себя саркастическую усмешку.

Тут в разговор вмешалась Амертина. Она положила локти на колени и, скрестив руки, нежно взглянула на меня:

— Мой мальчик, мы должны подарить жизнь Тени.

— Нет! — протест прозвучал искренне.

До сих пор вся эта игра увлекала меня, но сейчас, осознав, что рапира вот-вот появится на свет, я одумался: перспектива обзавестись оружием, способным проникать в разум, вызвала отвращение. И вообще, какое оружие у Странника?!

— Нет? — разом воскликнули мои собеседники.

— Если мне придется защитить свою жизнь, я возьму самый простой клинок. Лучше дайте мне шпагу, лишенную души.

— У меня есть лишь мои рапиры. — Урланк сокрушенно развел руками.

— Мне подойдет любая, — настаивал я.

Амертина покосилась на мастера оружия и снова взяла слово:

— Рапира не так проста в обращении, как шпага, мой мальчик. Тебе потребуется не один месяц, чтобы научиться орудовать ею, а уж тем более выйти против умелого школяра. Она тебе не поможет. А вот Тень, та сможет научить тебя искусству фехтования за считанные часы. Ее сознание будет управлять твоей рукой, и ты сравняешься в мастерстве с лучшими учениками Школы Ловцов Света.

— В таком случае, почему все ученики не обзавелись живым оружием?

Урланк встал на колени рядом со мной и прочистил горло:

— Мои рапиры уникальны, Агон. Я храню их для лучших учеников.

— Да что вы говорите, — усмехнулся я. — И вот сейчас вы готовы подарить вашу бесценную рапиру первому встречному, человеку, который даже не намерен у вас учиться, и чье несчастливое детство якобы так тронуло вас. Видите ли, у меня появилось неприятное ощущение, что вы скрываете от меня правду. Я полагаю, что вы проявляете подобное рвение, потому что мой отец пообещал вам нечто, о чем я даже не догадываюсь…

Урланк встал с колен и принялся нервно оглаживать усы.

— Хорошо, давайте внесем ясность. Быть может, вы еще помните, что ваш отец был бароном де Рошрондом, что именно его предки разбили войска Литургических провинций, опрокинув их в море, и что лишь благодаря этому королевство Ургеман получило возможность беспрепятственно торговать на востоке, зная, сколь велика его мощь на западе?

Его лицо раскраснелось, рот зло кривился, а голос звучал все громче и громче:

— Но, вероятно, вы забыли: Верховный барон пожаловал вашему родителю новые земли за то, что тот помог правителю отразить нашествие Модеенской марки. Без сомнения, ваша память прохудилась, и вы не помните, какую роль сыграл мессир де Рошронд в войне с Пятью изменниками, которых ему удалось пленить и заставить принести присягу верности трону! Я отказываюсь смотреть, как сын этого великого человека отрекается от деяний отца. Я надеялся, что Тень сумеет изменить вас, что вы задержитесь в школе и станете одним из лучших серых кардиналов страны.

Он замолчал, положил обе ладони на перила и уставился на Ловца Света.

— Я надеялся сделать из вас лучшего из лучших. — Мастер клинка опустил глаза. — Но потерпел неудачу.

Амертина подъехала к Урланку и коснулась его руки. Затем она развернула кресло в моем направлении.

— Если ты откажешься от Тени, — нравоучительно произнесла фея, — ты умрешь. Сегодня, завтра или через месяц, вернувшись в лоно Наставничества. Серый кардинал разыщет тебя, проникнет в твое окружение и в конечном итоге вонзит кинжал в сердце. К чему упорствовать? Еще вчера ты мечтал заполучить Тень, я прочла это желание в твоей душе. Ты отличаешься сильным характером, так чего же ты испугался?

На меня разом накатила усталость. Перспектива снова предстать безоружным перед врагами удручала, и я кивнул. Я подозревал, что в какой-то момент мне придется заплатить непомерную цену за опрометчивый поступок: Наставничество, узнав, что я владею зачарованным оружием, откажется от меня. Но до встречи с учителями Странниками еще необходимо дожить…

Заручившись моим согласием, Амертина растворилась среди темных зарослей, скрывавших часть галереи. Что касается Урланка, то он хранил молчание. Так мы и ждали в тишине, пока черная фея не появилась вновь, держа на коленях прут из необработанного железа.

Она подъехала ко мне, подарила одобряющую улыбку и протянула железку:

— Положи на нее руки, — велела повитуха.

Стоило мне прикоснуться к заготовке, как в моем мозгу заметалось тихое эхо женского голоса.

— Лепет рождающегося разума, — сказала Амертина, лаская взглядом холодный металл. — О, как я рада подарить ей жизнь, создать крохотную искорку сознания, которое окрепнет подле тебя.

Внезапно Урланк оторвался от созерцания дерева:

— Приступим.

Мы безропотно подчинились приказу мастера и нырнули в заросли ветвей. Казалось, сейчас Урланк нисколько не боится их присутствия, как это было в тот день, когда дерево задумало схватить нас после того, как я задал вопрос о смерти Дьюрна. Выверенными жестами он отодвигал ветки, не обращая внимания на их острые концы, которые извивались при нашем приближении.

Так мы очутились в самом углу галереи, где ветви превращались в настоящий лабиринт. Урланк остановился.

— Возьмите Амертину на руки, — скомандовал он, ступив на толстую ветвь, протянувшуюся над пустотой.

От мысли, что мне придется последовать за ним, мое сердце болезненно сжалось.

— Не бойся, — подбодрила меня черная фея. — Если ты оступишься, Ловец Света тебя удержит.

Я подхватил женщину на руки и двинулся за учителем фехтования. В конце ветви обнаружилась узкая ложбина, в которой мэтр и устроился, скрестив ноги. Я последовал его примеру, усадив Амертину между нами. Нас окутала ватная тишина. Старуха нежно гладила железный прут, сопровождая движения ударами крыльев.

— А теперь, Агон, поцелуй меня, — прошептала Амертина.

По моей спине забегали ледяные мурашки.

— Что?

— Поцелуй жизни скрепит наш союз, — добавился она, подставляя губы.

«Мэтр Гийом, сможете ли вы простить меня?» — подумал я, касаясь губами сухих губ черной феи. Время вздохнуло и застыло. Затем Амертина отстранилась и несколько раз подула на металл. Ее крылья яростно бились, в ложбину ворвался горячий ветер, разметав седые волосы матери оружия. Гримаса боли исказила лицо Амертины, но она продолжала дуть на железный прут, который постепенно менял форму. Ветер стал шквалистым, казалось, он несет с собой жар раскаленных песков пустыни Кех. Накидка ее раздулась, хлопая на ветру, мятежные пряди хлестали по щекам, но черная фея, повитуха железных душ, не прекращала процесс творения. Сейчас из ее рта, словно из кузнечного горна, извергалось пламя: железо раскалилось, стало мягким, как глина, и вот, наконец, мы увидели очертания тонкого клинка. В центре бури рождалось оружие, нарисованное Урланком. Амертина издала пронзительный вопль, воздев руки к небу. Ее лицо стало воплощением страдания, волосы на голове вспыхнули и окаменели. Затем она рухнула прямо на рапиру, и ветер тотчас же стих. Наступила тишина. Прошло несколько мгновений, прежде чем Урланк наклонился, чтобы прижать к груди хрупкое тельце феи. Он укачивал свою подругу, будто ребенка.