Чтение онлайн

— Держите его руки, да, вот эту. Агон, долгие месяцы я терпел страшную боль от шипов Ловцов Света, и все для того, чтобы передать тебе прощальный дар деревьев. Что ты об этом думаешь? Я хочу, чтобы каждый раз, когда раздается удар твоего сердца, ты встречался взглядом с Дьюрном, чтобы его невинность жалила тебя.

— Остановись, не делай этого… Дьюрн пожертвовал собой ради королевства. Я был лишь инструментом, он покончил жизнь самоубийством.

— Заткнись! Как ты смеешь оскорблять его память ложью? Демон, ты — демон, порождение теней Абима.

Он вытащил из лица еще один шип и воткнул его в большой палец моей руки. Острая боль отдалась во всем теле. Я взвыл, а Элиос продолжил свое занятие, вонзая по колючке в каждый мой палец.

— Теперь понимаешь? — воскликнул он. — Отныне они станут частью тебя. Попробуешь извлечь шипы, и твои пальцы сгниют, словно мертвая плоть. Конечно, можешь отрезать себе руки и играть на цистре культями…

Психолунник зловеще расхохотался. Его ненависть парализовала меня. Этот человек испытывал к Дьюрну какую-то болезненную, извращенную любовь. Казалось, ничто не сможет развеять печаль, которая затаилась у него во взгляде.

— Я долго обдумывал свою месть, Агон, — сказал Элиос. — Я оставляю тебе цистру и Танцора. Посмотрим, как ты сможешь с ними обращаться. Справедливость восторжествовала… Я покидаю тебя, но оставляю на память частицы Школы Ловцов Света. Наконец-то ты поймешь, что значит это название. Ты возненавидишь белый свет.

И больше, не говоря ни слова, он удалился. Шаги серых кардиналов еще звучали на лестнице, а я уже соскользнул в беспамятство.

Войска жанренийцев и кехитов встретились в узкой долине, затерявшейся меж двух горных кряжей, и потому надежно защищенной от посторонних взглядов. Меж отрогов этих гор прятались редкие деревни, жители которых люто ненавидели ургеманских баронов. Именно им военные проучили следить за тем, чтобы никто не проник в долину.

В центре долины высился небольшой холм со старой укрепленной фермой. В наступивших сумерках ее полуразрушенные зубчатые стены с бойницами и башенками напоминали свернувшегося клубком и уснувшего дракона.

Жанренийцы и кехиты, расположившиеся по обеим сторонам холма, приглядывались друг к другу, пока их генералы держали совет на ферме.

Жанренийская армия объединила в своих рядах лучших рыцарей страны. Взгромоздившись на боевых коней в попонах, они явились при полном параде: поблескивали пластины тяжелых доспехов, за плечами приторочены щиты, родовые знамена плескались на ветру. Рядом с рыцарями на более легких конях сновали привлеченные войной наемники в кольчугах и касках. Войско кехитов в основном состояло из лучников, прославленных воинов, облаченных в кожаные рубахи. Все они были вооружены длинными луками, которые сейчас отдыхали за спинами своих хозяев.

Обе армии были немногочисленны. Жанренийцы и кехиты смогли собрать десять тысяч человек. Однако все прибывшие в долину были ветеранами, закаленными воинами, которые не раз слышали грохот сражений. Их знамена, поистрепавшиеся за годы непрекращающихся войн, яростно хлопали на ветру. Несмотря на уговоры опытных всадников, лошади волновались. Их смущали люди в черных тогах и их странные экипажи, затесавшиеся в эту сияющую железом толпу. Пол у ночники, поднявшись на боевые колесницы, уделяли внимание лишь своим связанным Танцорам.

Внутри укрепленной фермы вели переговоры полководцы обеих армий. Вторжение в Ургеман требовало небывалой смелости, и потому все собравшиеся не могли забыть о возможности поражения и его последствиях. Представителям Ордена Полуночи удалось убедить бывалых генералов, но последним совсем не нравилось, что ими помыкают какие-то там колдуны. Однако все военачальники отлично понимали, что другого столь удобного случая может и не представиться: власть Верховного барона превратилась в фикцию, он тщетно пытался объединить под своими знаменами вечно грызущихся ургеманских баронов. Королевство раздроблено. Единственной реальной силой в стране до последнего времени оставалась ургеманская Магическая криптограмма, но затменники подорвали ее изнутри, и это не могло не вдохновлять захватчиков.

Жанрениец Амрод хлопнул руками, закованными в латные перчатки.

— Все уже сказано. Завтра, как стемнеет, перейдем границу. Наша атака будет такой стремительной, что бароны даже глазом моргнуть не успеют. Кехиты, вы знаете, что делать: ваши лучники должны безостановочно жалить войска противника, если они попытаются объединиться. Мы же двинемся в глубь королевства. И в скором времени голова Верховного барона будет красоваться на острие пики…

Кехиты молчаливо одобрили предложенный план. Кочевники никогда не отличались излишней разговорчивостью. Они согласились сражаться бок о бок с жанренийцами лишь потому, что остро нуждались в свободном проходе к морю. Их страна больше не могла сносить грабительские пошлины, которые ургеманские бароны взимали с торговых караванов, идущих из пустыни Кех.

Амрод наблюдал за предводителями кехитов. Некогда он сражался против жителей пустынь, знал, сколь они бесстрашны в бою, и потому уважал бывших врагов. Однако Амрод не разделял их идеалов. Кехиты сражались за своих торговцев, жанренийцы — за выживание. Он также знал, что его король не хотел войны. Любимый народом правитель процветающей страны, он согласился на выступление армии, послушавшись совета своих генералов, опасавшихся вторжения ургеманских баронов. Превратившиеся в заурядных разбойников, эти чертовы бароны позволили власти ускользнуть из рук. Их земли были разорены. Простые жители Ургемана были готовы взбунтоваться со дня на день, и, чтобы погасить мятеж, бароны призвали бы подданных начать войну. Соседняя Жанрения — извечный враг Ургемана — стала бы козлом отпущения для этих сеньоров-разбойников и была бы вынуждена отбиваться от орд грабителей и убийц.

Амрод восхищался своим сюзереном, человеком недюжинного ума, но отчасти мечтателем. Позволив генералам вторгнуться в Ургеман, он опередил нападение баронов на Жанрению, спасая свой народ от страданий. И тогда Амрод решил, что пробил его час. Он послал гонца к предводителям кехитов, которые не замедлили явиться на его зов, и вот теперь они вместе преодолеют границу Ургемана.

Когда военачальники появились на вершине холма, их встретили восторженные крики. Войска жанренийцев и кехитов, собравшиеся в долине, приветствовали тех, кто поведет их к победе. Лишь пол у ночники не принимали участия в этом варварском ликовании. Они проверили путы, удерживающие Танцоров, и улыбнулись. Во все времена вояки были неспособны понять истинную суть государственных интересов. Очень скоро пол у ночники сбросят королей с их тронов, чтобы создать империю магов…

Когда плотные облака затянули горизонт, обе армии выдвинулись в поход.

Амрод пришпорил коня и помчался галопом по склону холма, чтобы присоединиться к своим солдатам.

Вместе с Амертиной черные феи прокрались на крыши домов на улице Забытых мастеров и теперь ждали появления горбуна. Лерсшвен дал им четкие указания: ожившие горгульи должны проникнуть в зачарованную картину, уничтожая любого, кто попытается им помешать…