Чтение онлайн

Но лишь одна Амертина связала оживление, царившее в городе, с приказами хитрого фэйри. Ходили слухи, что в Лорголе соберется вся Магическая криптограмма.

Амертину совершенно не волновала судьба Криптограммы. Все, чего хотела старая фея, — это найти спокойное и теплое убежище, где она могла бы закончить свои дни, любуясь дорогим Агоном. Скорее всего, горгулье удалось разыскать мальчика, ведь скульптура вновь заняла свое место на крыше. Но Агона нигде не было видно.

У Амертины не осталось выбора. Лерсшвен тайком сообщил фее, что наложил на ее сестер смертельное заклятье, которое снимет лишь тогда, когда они выполнял свою работу. Она не имела права предать подруг. Но Амертина сохранила в секрете, сколь велик ее талант повитухи. И сейчас в голове у старухи появилась одна идея, идея безумная и крайне опасная, однако теперь Амертина знала, как помочь Агону, как, не вызывая подозрений, наделить его небывалым могуществом.

Сейчас она находилась в круге, который образовывала пятерка гигантских горгулий, и по очереди подъезжала к каждому изваянию, чтобы убедиться, что рождение души пройдет без осложнений. С наступлением вечера улица ожила. Через несколько минут появится горбун, чтобы зачаровать выбранное им произведение к вящей радости автора. По крайней мере именно так думала толпа, состоявшая в основном из любопытных горожан, явившихся сюда, невзирая на холод. Амертина даже заметила нескольких учеников академии, без сомнения, пришедших сюда посмотреть, как работает магия горбуна. Они и представить себе не могли, что в ближайшие часы улица станет театром совершенно иных ужасающих магических действий. Амертина окинула взором соседние крыши. Каждая черная фея стояла рядом с горгульей и ждала сигнала приступить к таинству рождения.

Наконец в конце улицы появилась гротескная фигура горбуна. Ликующая толпа проводила мужчину до настенной росписи, освобожденной от строительных лесов. Живописец ждал мага у подножия собственного детища. Мастер выглядел встревоженным, время от времени он косился в сторону крыш. Горбун расположился напротив стены с картиной и в последний раз придирчиво оглядел фреску. Удовлетворенный этим осмотром, он протянул руки к небу. Из его пальцев брызнули сияющие хрустальные лучи. Сначала они устремились к облакам, затем изогнулись и погрузились в стену. Толпа закричала, и картина исчезла в ослепительном взрыве света. А несколькими секундами позднее настенная роспись вновь стала видимой, хотя она изменилась самым радикальным образом. Амертина больше не обращала внимания на происходящее на улице; умелой рукой она коснулась горгульи, чтобы вдохнуть в нее жизнь. Остальные черные феи последовали примеру старшей сестры, и вот несколько горгулий открыли глаза…

Толпа инстинктивно отпрянула: картина обрела глубину, превратилась в окно в иную реальность. Меж тем пустынный зал, изображенный художником, изменился до неузнаваемости: вокруг огромного стола галереи в роскошных креслах сидели какие-то люди. И в это же время со всех соседних крыш начали пикировать жуткие твари. Толпа в панике качнулась назад, раздались надсадные крики, а первые горгульи уже ставили лапы на камень мостовой.

Лерсшвен сидел перед двумя сотнями магов, чьи глаза смотрели на него строго и недобро.

Почти все пол у денники и пол у ночники королевства собрались в большом зале. Ассамблею провозгласили официально открытой. Фэйри безуспешно пытался унять дрожь в руках. Тысячи свечей озаряли зал приятным золотистым светом, который подчеркивал торжественность атмосферы и выгодно оттенял роскошные наряды присутствующих. По случаю Ассамблеи каждый маг надел свои самые красивые одежды, чтобы произвести впечатление на горожан, и в частности на аристократию, которая с уважением и робостью следила за мастерами высокого искусства, когда те проследовали в Квартал Тысячи Башен.

Лерсшвен не мог отвести взгляда от того места позади огромного стола, где должны были появиться горгульи. Маги ничего не заподозрили. Многочисленные Танцоры дремали на плечах своих хозяев. Затменник изо всех сил старался не выдать снедающего его волнения, он чувствовал себя неуютно рядом с этими талантливыми магами, которые железной рукой управляли академиями. Хотя сама мысль, что он вскоре перепишет историю Магической криптограммы, нисколько не смущала Лерсшвена. И пусть все эти маги сумели наладить удивительную эмпатическую связь с Танцорами, они все равно оставались гнусными консерваторами. Необходимо положить конец элитарности Магической криптограммы.

Ассамблею открыл распорядитель церемонии, старый пол у денник в белой тоге, который, стоя за кафедрой, зачитал основные законы Криптограммы. Его сменил пол у ночник, который озвучил обвинения, выдвинутые против Лерсшвена. Последний весьма рассеянно слушал обвинительную речь, которую он знал назубок. Сложив руки на груди, он старался подавить растущее возбуждение. Наконец настал его черед, Лерсшвен должен был взять слово, чтобы представить аргументы в свою защиту. Он медленно поднялся и положил ладони на край стола. Он тщательно подготовил свое выступление, но волнение мешало говорить. Заготовленные фразы метались в мозгу, словно дикие звери, слова умирали на губах. Вытерев пот, выступивший на висках, Лерсшвен решил покончить с затянувшимся фарсом.

Усиленный магией, его голос отразился от высоких сводов галереи:

— Маги, вы собрались здесь, чтобы судить меня. И по правде говоря, речь действительно идет о суде, но сегодня не я займу место обвиняемого.

После короткой паузы фэйри вскочил на стол. Расставив ноги, он смерил пренебрежительным взглядом магов, заинтригованных и одновременно рассерженных этим явным нарушением этикета. Большая часть пол у ночников, хмуря брови, потянулась к своим Танцорам.

— Нет, — дрожащим голосом продолжил затменник, — на этой Третьей Ассамблее я намерен быть единственным судьей. Я хочу разоблачить вашу жалкую организацию, ту покрывшуюся пылью веков империю, которую вы выстроили, прячась по своим академиям. Я обвиняю Криптограмму, я обвиняю вас всех в том, что вы трясетесь над элитарной и вырождающейся магией!

Шквал протестов и яростных криков сотряс галерею. Маги повскакивали со своих мест и принялись потрясать кулаками, многие из них грозились покинуть Ассамблею. А Лерсшвен высоко поднял голову и улыбнулся, его глаза пылали бешеной радостью. С минуты на минуту появятся горгульи.

Превозмогая боль, я поднялся, чтобы взять Тень и цистру. Слева от себя я заметил Танцора, прыгающего по клавишам клавесина. Я схватил малыша, чтобы посадить его в карман, и тут же почувствовал резкую боль в кончиках пальцев. Их подушечки почернели: шипы просвечивали сквозь плоть — маленькие, темные и жалящие букашки.

С разбитым телом и рассудком я покинул здание. Пошатываясь, я доковылял до улицы Забытых мастеров, ведомый одной-единственной мыслью: с минуты на минуту зачарованные врата пропустят саму смерть в галерею, где уже началась Ассамблея. Теперь я знал, зачем Лерсшвену понадобилась Амертина. Он хотел уничтожить Магическую криптограмму.

Любой ценой надо сорвать планы фэйри. Я не мог позволить кому бы то ни было повторять ошибки прошлого. Магия не должна стать доступной, она не может превратиться в обычное ремесло, ничем не отличающееся от ремесла башмачника или портного. Я понял это, долгими часами общаясь с Танцором, понял, когда жил в подвале Маленькой гильдии. Я не мог допустить, чтобы Танцоры стали добычей невежд, чтобы их положили на алтарь «народной магии». Нет, магия ценна именно своей редкостью, своей исключительностью, опыт мага может передаваться только его ученикам, которые тратят годы на то, чтобы освоить высокое искусство.