Чтение онлайн

– Нет... то есть да.

– Будьте честны, человече. Ведь ваша честность и подкупила меня.

– В этом нет ничего особенного. Просто я увидел... ту самую девушку...

– Которая проглотила старика Ингэла.

– И осталась жива. Значит, не все так однозначно в вашем государстве, владыка? Хм, даже смерти нельзя доверять.

– Чужой - да.

Дьяченко сделал вид, что не услышал последнего замечания дьявола. Взор человека заметно оживился, осмелел, он был открыт и светел. На миг Валька словно задумался. Потерев пальцем переносицу, он вскинул на Виораха взгляд человек едва сдерживался, чтобы не улыбнуться, широко-широко, как он это умел. Особенно в тех случаях, когда чувствовал себя победителем.

– Что же это? Искусители становятся жертвами. Непобедимые побежденными. Все смешалось в доме сатанинском?

– Совершенно верно, - владыка ничуть не смутился.
– Именно поэтому я пошел на невиданный эксперимент - заложил в лукр не старье язычников, а уникальную безделицу, необъяснимый фетиш, которому вы в вашем мире поклоняетесь. Я говорю "вы", имея в виду, конечно, не лично вас, а ваших современников. Они придумали такую забавную, бесподобную вещь - сувенир для бога. А-ха-ха-ха!
– внезапно Виорах разразился безумным смехом - от него у Вальки начали слабеть ноги, смеяться тут же расхотелось. А дьявол не унимался:

– Ха-ха-ха! Я рискнул... я поставил на эту штуку ваше будущее, человече... и будущее мое - Юфилодора и тех безмозглых, - скривив презрительно рот, Виорах кивнул в сторону своих подданных, не решавшихся вмешиваться в поединок богов и спасателей душ, - которые не знают, как навести порядок в лабиринте. Но это сделает он, - черты лица владыки ожесточились, он вновь выпустил знакомые рожки и клыки. Затем простер задумчивый взор далеко-далеко над лабиринтом - казалось, за сам горизонт.

– Но это сделает он, - уверенно повторил дьявол, - новый бог, зачатый от медного единорога.

– Но это же символ чистоты!
– возмутился Дьяченко.

– Вот именно. Наконец-то до вас дошло, человече. Такого бога сложней одолеть. Практически невозможно. Подобно вашему, а? Ха-ха-ха! Вы только посмотрите, как он мощно выступил!

Сувенирный единорог породил чудовище. Его выход был поистине ужасен! Затаив дыхание, Дьяченко смотрел, как рождается новый Оззо. "Господи, ведь никто не поверит, если я расскажу... когда-нибудь расскажу, что здесь творилось", - пронеслось в Валькиной голове и тут же забылось. Он глаз не мог оторвать от последнего бога - последнего из четыреста трех.

Сувенирный бог заявил о себе с первой секунды. Вначале с жутким грохотом сорвало крышку с лукра, в который около полутора часов назад была опущена капсула с бронзовым единорогом. Люк, угрожающе просвистев, точно дисковая фреза, неожиданно встретил на своем пути одного из богов, явившихся раньше. Демону, до этого лихо раскидывавшему налево-направо спасателей, не повезло: люк срезал голову с его косматых плеч и, подобно голове пророка, пронес ее, лупоглазую и носатую, над доброй половиной лабиринта, жахнулся в самую гущу враждующих.

Вслед за сорванной крышкой из лукра ударил мощный столп огня и дыма - взметнувшись вертикально, пламя не достало какой-то незначительной пяди до свода, под которым, уже измученный битвой, лежал лабиринт. "Во дает! невольно восхитился Дьяченко.
– Из базуки что ли лупит?"

– Я вижу, вас по-настоящему захватило это неординарное зрелище. Держите, с помощью этого вы станете полноценным свидетелем рождения бога. Хм, бога нового поколения!
– одарив человека покровительственной улыбкой, Виорах протянул ему странноватый предмет. Что-то вроде темного стеклышка без видимой оправы. Тем не менее каким-то образом к стеклышку была прикреплена дугообразная спица, согнутая на обратном конце. Заметив недоумение в глазах Дьяченко, владыка пояснил:

– Наденьте на голову. Зоос должен быть по центру вашего лба.

Удивительно, но Валька сразу сообразил, что зоос и есть то темное стеклышко. Завел спицу через макушку на затылок, сдвинул зоос к центру лба бах, что-то щелкнуло в мозгу и загадочная штуковина, казалось, намертво впилась в его голову... Зато Дьяченко увидел такое, что раньше ему, стоящему здесь, было недоступно: прямо перед ним вырос лабиринт ада. С полуразрушенными стенами, на которых можно было запросто разобрать каждую пробоину, каждую трещину, каждое пятнышко крови. С проходами, сплошь заваленными телами раненых и растерзанными трупами. С ликами воюющих, грязными, испачканными в крови, изуродованными сочащимися шрамами, искаженными болью и неиссякаемой яростью. Ужас битвы обнаружился с такой мрачной силой, словно человек не только смог выхватить из громадного кровавого месива каждый разъяренный оскал, каждый клинок и прощальный стон, но и трезво оценить происходящее. Словно открылся в Дьяченко третий глаз, способный одновременно видеть и мыслить. Так и есть - зоос стал его третьим глазом.

...Еще не рассеялся дым, не стихли стоны воинов и богов, раненых взрывом лукра, как из него высунулось нечто, больше похожее на перевернутый вверх дном мусорный бак, чем на голову живого существа. Или бога. Голова замерла. Дьяченко, вперившись в нее третьим глазом, догадался, что голова застряла. "Ну и?" - мысленно поторопил бога Валька, поддавшись странному, нездоровому азарту. Ждать долго не пришлось. Сначала задрожал пол под лабиринтом - дрожь мгновенно передалась смотровой площадке, где столпились хлопы. Или то, может, была нервная дрожь, охватившая Валькино тело?.. Вдруг пол, а вслед и смотровую площадку, тряхануло, да так, что Дьяченко, не удержав равновесия, плюхнулся на задницу. Запутавшись в полах длинных плащей, упало несколько хлопов. Один грохнулся в опасной близости от края площадки перевернувшись через голову, он сорвался вниз. Не успел хлоп оправиться, ощупать сломанные или вывихнутые ноги, как был разорван на части подскочившим к нему богом с клювом трехглазой ехидны.

Тем временем гигантская голова Оззо продвинулась еще на десяток сантиметров. Новый подземный толчок сотряс лабиринт. Он оказался намного мощней первого - окончательно разворотил искусственную утробу и явил на адский свет последнего бога. Вид 403-го божества оказался более устрашающим, чем остальные. "Камероновский Терминатор, хе-хе, просто отдыхает рядом с Оззо!" - подумал Дьяченко, и какой-то дурацкий, нервный смешок родился в его душе. А ведь было чего бояться, ей-богу! Оззо невероятно смахивал на танк времен первой мировой войны. Вместо ног такие же громадные уродливые гусеницы. Рычаги-обрубки вместо рук - штук шесть-восемь, не меньше. И уже казавшаяся миниатюрной по сравнению с исполинским телом голова-башня. Вместо пушки из бронзовой башки торчал заметно выросший рог. "Вот чертов Буратино, хе-хе! Мать его!
– Валька мысленно выругался и опять по-идиотски хохотнул.
– Сюда бы гранатомет..."

Казалось, Оззо совершенно нет дела до того, что происходит вокруг. Какое-то время он стоял, не шевелясь, не решаясь отойти от материнского лукра, не обращая внимания на враждующих, смертным боем бившихся тут же рядом, у его гусениц. Поначалу Оззо не проявлял ни малейшей враждебности. Могло показаться, что он, подобно новорожденному младенцу, еще не способен проявлять ясные чувства, адекватно реагировать на реальность. Его же собратья, кромсая и лязгая, продолжали крушить головы спасателям душ, с дьявольской одержимостью прорубая дорогу к горизонту, туда, откуда манила золотая лава или река. Огненосная и неукротимая, она переливалась сотнями оттенков жизни. Она дышала, пульсировала, звала - звала немедля покинуть мир демонов и обратить свой бег в мир живых. "Идите туда - призывала золотая река, излучая нездешнюю страсть, - и вы обретете несметный урожай человеческих жизней". Дьяченко помнил: где-то там находились врата, единственные врата, ведущие домой.

Внезапно Оззо вздрогнул всем могучим телом, точно очнулся от короткой спячки, фыркнув, выпустил струйки пара из медного брюха и наконец двинулся... в сторону смотровой площадки. К воротам, в которые вошли слуги Виораха, а затем спасатели душ. Напрасно лава аппетитно пыхала жаром за спиной 403-го бога, напрасно блистала заманчиво золотом. Путешествие в мир людей Оззо явно не привлекало.

Поначалу никто из остальных богов не удостоил своего молодого собрата даже беглым вниманием. А что же Оззо? Бог-единорог в свою очередь оставался абсолютно безучастным к происходящему, не выказывая ни неприязни, ни элементарной приветливости. Медленно, но уверенно Оззо приближался к входу в лабиринт. Упрямо бежали его гусеницы, неумолимо сокращая расстояние. Громоздкое тело мерно покачивалось, приседало, точно на рессорах, пыхтело, фыркало, выстреливало тугие струи дыма, подобно танковому двигателю, выбрасывающему выхлопные газы. Дьяченко, не спускавший глаз с чудовища, заметил весьма любопытную деталь: куда бы ни поворачивал Оззо, продвигаясь по извилистым коридорам лабиринта, его голова-башня неизменно смотрела рогом в сторону смотровой площадки. И не куда-нибудь, а - Валька в этом был просто уверен - в ту единственную точку, где замер в задумчивости повелитель хлопов.