Чтение онлайн

– Но остался еще псирак!
– вспыхнул Владомир. Неизвестно, что вызвало недовольство отрока, только тот вдруг, грубо стащив человека с плеч, чуть ли не кинул на землю.

– Вот, черт! Ты, чудо рогатое, чтоб тебе!
– выругался Дьяченко, потирая ушибленную ногу. Ему сегодня явно не везло - то его на руках носят, то швыряют оземь. Ни здоровяк-отрок, ни странный фэзир никак не отреагировали на Валькину реплику. Лишь Амелиска, искренне посочувствовав ему, протянула другу руку. Глянула с укоризной на своего могучего соплеменника.

– Ты совершенно прав, Владомир, - фэзир моргнул в знак согласия седьмым оком.
– Остался псирак. Последний и самый сложный этап.

– Но мы с честью преодолеем его! Да, приятель?
– Владомир с обычным добродушием хлопнул Дьяченко по плечу. Куда только подевалась минутная вспыльчивость отрока!

– Блин, то ты меня на рогах... тьфу, на плечах носишь, то на землю кидаешь, то опять как ни в чем не бывало трепешься. Что вы за порода такая отроки?
– проворчал обиженно Валька.

– Ладно, не ной. Ты же человек, да еще воин. Не такое приходится терпеть... Ну извини, если сделал больно. Со мною всегда так. Стоит только заговорить о псираке, как я мгновенно завожусь.

– Да что же это, черт подери, за чушь такая, из-за которой мне чуть шею не сломали?! Амелиска, хоть ты объясни!

– Спокойно, Вал, спокойно, - привстав на цыпочки, девушка нежно поцеловала Дьяченко в лоб.
– Я сожалею, что Владомир сделал тебе больно. Поверь мне, он не хотел этого. Ведь псирак и в самом деле не просто... Но прежде позволь мне познакомить вас. Вал, это Освенца, наш фэзира-оракул. Освенца, это Вал. Он человек.

– Постой. Ты сказала: фэзир... ра. Это что же значит... Освенца женщина?

– А почему это тебя так удивляет?
– улыбнулась Амелиска. В ответ Дьяченко смутился: - Да так. Честно говоря, я уловил небольшое сходство. Освенца похожа на мою покойную бабу Катю.

Услышав признание человека, Освенца минут на десять развеселилась, смеялась, как и говорила, в два голоса. Двухголосый смех одновременно завораживал и пугал.

– Человек подкупает своим простодушием! Неужели для Бога так важна эта податливость и способность к легкой вере?

Занятый собственными мыслями, Дьяченко не понял, что хотела сказать фэзира-оракул.

– Амелиска, ты так и не объяснила смысл этого... как его... псирака. Что в нем такого страшного, что Владомир потерял над собой контроль?

Здоровяк-отрок подозрительно уставился на человека: не издевается ли тот. Но Дьяченко было не до смеха.

– Страшного? С чего ты взял?
– фыркнула девушка.
– Напротив, псирак - это... Попробую объяснить с помощью привычных тебе понятий. Псирак соответствует высшей ступени духовного роста. Это своего рода испытание, которое предстоит пройти всем душам. Свободным душам. Ну а мы здесь как раз для того, чтобы подготовить их к прохождению через псирак. Да, Вал, ради этого мы добровольно спустились в ад. Все до одного, и ты в том числе, - Амелиска по очереди коснулась рукой Владомира, Освенцы и Дьяченко, - и те тоже, и те, девушка кивнула, взглядом и жестом показывая далеко-далеко вперед. Дьяченко проследил за ее взглядом и не увидел конца и краю армии спасателей душ. Присвистнул с невольным восхищением:

– Да вас тут сотни тысяч! Когда вы сражались в лабиринте, мне казалось, вас гораздо меньше.

– Хм, а ты не думал о том, что такой лабиринт... не один?
– в два голоса воскликнула Освенца.
– Представь, таких лабиринтов бесчисленное множество и в каждом из них своя армия спасателей. Отроки, фэзиры, клемены, парсизоты, мартироры, грулы, арки - Боже, всех не упомнишь!
– бьются отчаянно за души таких, как ты.

– И что, в каждом лабиринте свой дьявол?
– Валька с недоверчивым видом слушал оракула.

– С какой стати?
– наморщила лоб Амелиска.
– Ах, да! Как я догадываюсь, ты даже допустить не можешь, что Юфилодором способен управлять еще кто-нибудь, помимо Виораха.

– Нет, дьявол один, - покрутила головой фэзира-оракул.
– И то, что именно ты увидел его и был удостоен чести беседовать с ним... Не знаю, каким твоим грехам или благодеяниям обязан ты встрече с дьяволом.

– Ты сам-то знаешь, приятель?
– Владомир по привычке хлопнул Дьяченко. Удар, правда, пришелся не по плечу, а выше - по затылку.

– Ну ты, громила! Осторожней!
– огрызнулся Валька. В ответ все дружно рассмеялись.

– Так за что тебя выбрал Виорах?
– повторила Освенца.

– А черт его знает!
– Дьяченко почесал гудящий затылок - от души заехал по нему здоровяк-отрок.
– Грехи, добродетели... Фигня все это. Нет во мне ничего такого, за что меня должен был бы выбрать дьявол. Или Бог. Разве что... но это вряд ли.

– Нет уж, договаривай. А то опять схлопочешь!
– с нарочитой угрозой надвинулся на Дьяченко Владомир.

– Что ты лезешь?! Этой вещи у меня все равно больше нет!.. Я отдал ее Виораху, а он приказал сотворить из нее нового бога. Теперь этот бог громит Юфилодор.

– Так скажи, человек, не таи, что же это за страшная вещь, с которой не справился даже дьявол?!
– голос оракула звучал как один.

– Оззо. Сувенир для бога.

Спутники Дьяченко не нашлись, что сказать. Наступила тишина. Вернее, все вокруг, казалось, осталось прежним: восторженные, ликующие возгласы продолжали взлетать, вместе с теплым дыханием устремляясь к своду, спасатели душ шумно, взахлеб делились друг с другом счастьем и радостью, неожиданно обретенными в аду. И только Амелиска, Освенца и Владомир настороженно молчали, озабоченные той правдой, которую, сам того не желая, выдал сейчас человек. Дьяченко переводил с одного на другого непонимающий взгляд.

– Чего я такого сказал, ребята? И вообще...
– Валька остановил взор на девушке.
– Ты когда-нибудь расскажешь, что такое ваш псирак?

Девушка переглянулась с оракулом.

– Хорошо, я скажу, - кивнула Освенца.
– Высшая точка в битве за души. Мы ждем наступления псирака, как милости Господа. Когда все души освобождены, остается последний шаг - вернуть их в миры живых. Среди этих миров есть и ваш, мир людей. Не самый, конечно, гармоничный и упорядоченный. Но Господь отметил его особым знаком, особой любовью. Мы обязаны с этим считаться. Бог любит души, живущие в мире людей.

– И поэтому все мы здесь, - добавила Амелиска.
– И души, которые отныне свободны, тоже здесь. Видишь их?

Девушка указала рукой на розово-сиреневую дымку, нежно стлавшуюся вдоль берега огненной реки. Валька зажмурил и тут же открыл глаза: еще четверть часа назад этой дымки и в помине не было. Невольно засмотрелся на чудесную картину. Освобожденные души сменили мрачноватую пепельную окраску на более светлую и прозрачную. Впереди будто сиреневая аллея зацвела!

– Боже, они же сгорят сейчас!
– в безотчетном порыве воскликнул Дьяченко.
– Там жара, наверное, покруче, чем в литейном цеху.